«Играть короля: почему исторический блокбастер — это огромный драматический риск»

Дэмиан Льюис и Питер Козмински на съемках "Волчьего зала"The Sunday Times задается вопросом, почему исторический блокбастер, пусть и для малого экрана, — это большой риск, и пытается развеять сомнения насчет перспектив «Волчьего зала» (Wolf Hall) на успех, беседуя с режиссером проекта Питером Козмински (Козмински и Льюис ранее работали вместе над двухсерийным телефильмом «Воины» (Warriors), вышедшем в 1999 году — прим. пер.).

Benji Wilson, 7 декабря 2014 года

«Когда мне позвонили насчет «Волчьего зала», если честно, я подумал, что кто-то решил пошутить, — говорит режиссер. — Я? «Волчий зал»? Мне понравились книги, но я занимаюсь современными вещами и сейчас в основном сам пишу сценарии. И зачем я им понадобился?»

Причин было две. Первая — Марк Райлэнс, который уже согласился сыграть Томаса Кромвеля. Он получил BAFTA за роль в телефильме «Правительственный инспектор» и, возвращаясь на ТВ, хотел бы работать с другом и сподвижником. «Меня спросили, согласен ли я играть, — говорит Райлэнс, — и я согласился на том условии, что режиссером будет тот, в ком я уверен. Я чувствовал, что знания Питера в области политических интриг и его внимание к деталям — как раз то, что требовалось».

Вторая — Мантел. «Она была заинтересована в том, чтобы я взялся за режиссуру, по двум причинам, — говорит Козмински. — Во-первых, потому что в ее видении в этом произведении очень важна политическая составляющая, а я много работал с политической драмой. Во-вторых, она хотела получить что-то, что от обычной интерпретации тюдоровской династии — очень красочной, очень симпатичной, слегка стилизованной, немного перенасыщенной эмоциями — отделяют миллионы миль. Похоже, она посмотрела что-то из моих работ и подумала, что это мог бы быть тот самый неожиданный путь».

Козмински постарался снимать сериал так же, как бы он снимал современную политическую драму. Он нанял специалистов и «исследовал каждый дюйм той жизни». Все — даже еда, которую едят герои, — максимально аутентично. Например, в некоторых сценах застолий используются ложки, а в некоторых — нет, потому что в те времена ложки были в ходу не во всех слоях общества. Они постепенно входили в массовый обиход как раз в тот двадцатилетний период, который охватывает действие сериала. Еще одно проявление режиссерской дотошности — в том, что никто при дворе не пишет левой рукой. Некоторых актеров пришлось поправлять.

Сериал полностью снимали на натуре, и часто локации тоже были аутентичными. Например, в качестве Йорк-Плейс (позднее — дворца Уайтхолл) выступал Пеншёрст-Плейс в Кенте. В свое время Генрих VIII действительно посещал его. «Мне сказали, нет никаких сомнений в том, что 500 лет назад Генрих VIII стоял в той же комнате, где теперь стоял я, играя Генриха VIII», — рассказал Дэмиан Льюис.

«Я надеюсь, что это придаст «Волчьему залу» тот же самый дух, характер, который я стремился придать всем своим работам в последние десять лет: качественно подготовленной, современной политической драмы», — говорит Козмински.

Этот дух распространяется и на то, как снимали «Волчий зал». Я наблюдал за тем, как работали над сценой в комнате в Бротоне, выступавшей личными покоями короля. Льюис и Райлэнс, Генрих и Кромвель, реагировали на новости о том, что в их окружении есть предатели.

«Отныне я буду пристально следить за ними», — говорит Райлэнс очень тихо и с вкрадчивой угрозой. Сцену снимали стедикамом, то есть в технике, которую Козмински привнес из своих современных драм и документальных лент. «Оператор Гэвин Финни часто держит камеру на плече, — рассказал потом Льюис, — так, как оператор, наверное, мог бы действовать в полевых условиях. Зрители будут чувствовать, что эти люди живые и будто бы находятся с ними в одной комнате. Это даст вам тот самый непосредственный контакт».

«Ключ в том, чтобы брать в команду правильных людей, — говорит Козмински. — Я под завязку заполнил это шоу лучшими актерскими талантами, и те фрагменты, которые вызывают дискуссии и дебаты, в итоге удаются благодаря их вдохновленным интерпретациям. Без особой натяжки можно сказать, что снимать то, как Кромвель осознает, что либо он низвергнет Анну Болейн, либо сам, вероятно, окажется на эшафоте, настолько же увлекательно, как и батальные сцены в «Воинах».

А что насчет Хилари Мантел?

«Я показал ей первые два эпизода, — говорит режиссер. — В конце второй серии (я сидел позади нее) она подняла над головой руку с оттопыренным большим пальцем в знак одобрения: она просто не могла говорить, настолько она была под впечатлением. Когда ты берешься за чье-нибудь самое ценное литературное детище и стараешься не облажаться, такая реакция — как раз то, о чем мечтаешь».

  • Kate Sofo

    Люблю литературные переводы)) Спасибо!
    Теперь бы еще дату, для полного счастья)))