«Я терроризировал сразу пять ресторанов своим пением»

Дэмиан Льюис. Фото с сайта BBCВ недавней радиопрограмме Desert Island Discs Дэмиан Льюис обсудил с ведущей Кирсти Янг малоизвестные факты своей биографии.

О втором лете любви и первом турне по Франции:

Кирсти Янг: Никаких девочек в Итоне. Их пускали на общественные мероприятия?

Дэмиан Льюис:  Девочек пускали для шотландских танцев, а также для спектаклей. Ведь когда мы ставили пьесы в школе, маленькие мальчики наряжались в платья…

—  Расскажи мне про свою следующую композицию (The Grid, Crystal Clear — прим. пер.).

— 1989 год позже был классифицирован социальными историками как второе лето любви. В тот год я закончил школу, и после десяти лет закрытой школы я отрастил волосы, купил байк, играл на гитаре, я выступал на улице и все такое… и я посещал рейвы в полях около Оксфорда, танцевал до утра, пока не всходило солнце… И я также учился в театральной школе, и это было очень романтичное время, и эта мелодия до сих пор заставляет меня танцевать…

— Ты упомянул о выступлениях на улице, ты же ведь играл на улице достаточно долгое время, то есть не было такого, что ты просто вышел поиграть на три часа, ты всерьез занимался этим?

— Да, я был уличным артистом. Это может звучать самоуверенно, потому что я жил фантазией в стиле «Беспечного ездока», но я купил большой чоппер, прицепил к нему гитару и палатку и отправился на юг Франции, мотался между Авиньоном, Ниццей, Каннами, ездил туда-обратно. Я нашел местечко в Экс-ан-Провансе, где я мог терроризировать сразу пять ресторанов, прямо у фонтана в центре площади, и если мне в шляпу не кидали монетки, люди были вынуждены посылать мне официантов с пивом. Это было ужасной ошибкой: в таком случае я отнюдь не затыкался и торчал там еще как минимум два часа…

О выступлении на сцене и выборе профессии:

— Это было что-то абсолютно инстинктивно. Я не блестящий пловец, поэтому я не могу ощутить себя в воде как рыба, но на сцене я это чувствую. Это одна из причин, по которой я до сих пор люблю играть в футбол… ради атлетизма и вызова, но также из-за того, что на девяносто минут ты забываешь обо всем, кроме мяча и взаимосвязей с товарищами по команде… и здесь не такая уж большая разница с выступлением перед аудиторией, когда ты создаешь интересного и правдоподобного персонажа, задействуя свое воображение.

О травме Генриха и собственной аварии:

— Ты только что закончил сниматься в весьма ожидаемом сериале BBC «Волчий зал», он выйдет, вероятно, после Нового года, ты играешь Генриха VIII, и есть тут один существенный момент: у него талия должна быть 54 дюйма, но это явно не о тебе.

— Дело в том, что он закончил с талией в 54 дюйма, а начиналось все с 34 дюймов. Он всегда был широким мужчиной, с мощной грудью, и очень гордился своими икрами, например, считал, что они гораздо лучше, чем у французского короля Карла; он был стройным, атлетичным принцем Ренессанса, к сорока годам он изменился (обсуждается, почему это произошло), располнел и принялся рубить головы, но тому есть причины, как я считаю, виноват инцидент на турнире: лошадь упала на него и придавила, он был без сознания два часа, он очнулся, и его нога была очень сильно повреждена, он больше не мог участвовать в турнирах, охотиться, так что после этого его и разнесло.

— У тебя же ведь был похожий опыт, когда ты лишился сознания. Ты упоминал, что, будучи тинейджером, купил байк, и ты как-то попал в аварию и получил серьезные травмы.

— Да, было такое. Я попал в аварию возле тюрьмы Пентонвиль на Каледониан-роуд, я столкнулся с водителем такси, который меня не заметил, влетел в лобовое стекло его машины, и его осыпало осколками стекла, их просто бесконечно долго вынимали из его лица… бедняга. А я лежал на холодной земле, без сознания, и очнулся с ощущением, которое как клише прошло через множество фильмов: наклонившиеся ко мне люди, стоящие кругом, шепчущие голоса и оранжевый свет уличного фонаря… я никогда этого не забуду. Я ничего не сломал, но шесть недель у меня были проблемы. Я попытался вернуться на сцену, мы играли «Много шума из ничего», но к концу действия я просто сел посреди сцены, скрестив ноги, и меня отправили в отпуск еще на три недели. Большую часть суток я проводил в халате и мог только заниматься паззлами, я не мог ни читать, ни смотреть телевизор, это вызывало ужасную мигрень, и у меня были жуткие вспышки гнева в пункте проката видео в адрес его несчастных работников, когда меня спрашивали, почему я задержал кассеты. Это были последствия легкого повреждения мозга.

— Но в долгосрочной перспективе никаких последствий не было?

— Ну, не мне судить. Я не думаю. Но у меня ужасная память, можно было бы ее списать на этот инцидент.