Шоураннер Homeland о последнем отрезке сезона: Броуди может и погибнуть в Иране

Кадр из девятого эпизода третьего сезона Homeland

Entertainment Weekly, Джеймс Хибберд, 27 ноября 2013 года

Броуди на потенциально самоубийственном задании. Кэрри беременна и не пьет лекарства. Саул снова поражает нас своим «кодексом чести воина Лэнгли». Этот сезон Homeland привлек наибольшее количество зрителей, и обстановка только накаляется: после некоторого периода на домашней территории значительная часть действия перенесется в Иран, где Броуди предстоит совершить покушение на высокопоставленного деятеля. Мы поговорили с шоураннером Алексом Гансой после захватывающего девятого эпизода, где Броуди (Дэмиан Льюис) слез с героина, воссоединился с Кэрри (Клэр Дэйнс) и отправился на опасную миссию. Вернется ли Броуди?

EW: Возможно, это был лучший эпизод во всем сезоне. Обычно мне нравятся серии, где больше действия, и хотя в этот раз вроде бы произошло не так много всего с точки зрения экшена, но все равно это было очень захватывающе.

Ганса: Я рад, что вы так считаете. Это облегчение. Режиссер, Джеффри Рейнер, проделал фантастическую работу.

EW: Мы все уже видели множество сцен, когда завязывают с наркотиками. Можете рассказать, что нового вы хотели показать в случае с Броуди?

Ганса: Мы посмотрели на игру Джина Хэкмена во второй части «Французского связного», которая была невероятной и каким-то образом очень личной, и мы хотели, чтобы Броуди прошел через подобное. Через что-то, что ощущается как интимное, личное, не как обычно показывают. Я знаю, что Дэмиан провел исследования гигантского масштаба, говорил с наркоманами о том, на что это похоже, когда ты завязываешь. Я думаю, мы показали это в импрессионистской манере, не выделяя на это слишком много времени. И мы использовали этот наркотик ибогаин, который ускоряет процесс — об этом мы узнали в ходе нашего исследования.

EW: Я не был уверен, реальная ли это вещь или ваше изобретение, чтобы перевести сюжет на новый уровень.

Ганса: Это абсолютно реальная вещь.

EW: Вам бы абсолютно точно не захотелось оказаться в «реабилитационном центре» ЦРУ.

Ганса: Нам надо было снова задействовать Назира и Тома Уокера. Мы постарались проиграть полный цикл с этими персонажами, проникнуть в сознание Броуди и дать аудитории почувствовать, через что прошел этот герой и к чему Саул просит его вернуться.

EW: Каково это было — снимать эти сцены отказа от наркотиков с Дэмианом?

Ганса: Это было ужасающе. Это было экстремальное физическое путешествие, через которое ему пришлось пройти. Мы сняли очень много материала и использовали около 20 процентов из него. Дэмиан дал нам множество материала для работы.

EW: Вы используете монтажную склейку там, где он возвращает свою силу. Я не помню, делали ли вы раньше подобное, но это было эффектно.

Ганса: Мы изначально в качестве шутки сделали это в стиле «Рокки». Думаю, это третий монтаж, который у нас был, но на самом деле первый, где «вырезали» столь длительный промежуток, и мы испытывали некоторые душевные терзания по этому поводу.

EW: Мне также понравилась команда оперативников, как они обращались с Броуди и пытались оказать влияние на Саула. Насколько много сцен с ними мы еще увидим?

Ганса: В десятой серии их будет достаточно много. Не знаю, заметили ли вы, но все они арабоамериканцы.

EW: Я заметил, но не был уверен в том, к чему это ведет.

Ганса: Вы узнаете в следующем эпизоде.

EW: У Саула (Мэнди Патинкин) в этой серии тоже были великолепные моменты. Мы так хотели бы, чтобы он раздавил Локхарта (Трэйси Леттс), а он отказывается бросать тень на свою жену.

Ганса: Это одна из моих любимых сцен в девятом эпизоде. Она производит столь большое впечатление, потому что она показывает гуманность Саула и глубину его лояльности по отношению к жене и к ЦРУ и демонстрирует, как высоко он ставит свои ценности — выше возможности самому стать директором; он понимает, какой вред Локхарт может нанести агентству. Посмотрев сцену, вы увидите, что Локхарт это замечает. Он смотрит на Саула и учит урок о том, чтобы ставить ведомство на первое место.

EW: Локхарт постоянно был настроен столь враждебно, у меня не возникло впечатление, что он способен чему-то научиться.

Ганса: Действительно, но я думаю, что в этот момент вы впервые видите, как он осознает: «Напротив меня сидит пугающий человек».

EW: Насчет Ирана — какая часть остатка сезона пройдет там, а какая — на домашней территории?

Ганса: Это курс, по которому последуют все три следующие серии — миссия, которая предстоит главным героям. Как минимум три четверти съемок последних трех эпизодов проходили на Ближнем Востоке.

EW: В ходе брифинга Броуди интересовался насчет плана, как его будут вытаскивать из Ирана и есть ли вообще такой план. Стоит ли нам тоже беспокоиться?

Ганса: Это вызывает большое беспокойство. То, что предстоит Броуди, — опасная миссия, которую можно вполне обоснованно рассматривать как самоубийственную. Это напоминает мне появление Назира в Америке в прошлом сезоне. Люди много говорили о том, как Назир мог попасть в страну, но они на самом деле не осознавали, что это была миссия-самоубийство и он был готов принять все возможные риски, потому что знал, что ему не дадут выбраться. В этом смысле проникновение Броуди в Иран имеет похожий привкус: выберется ли он оттуда и действительно стоит ли ожидать, что ЦРУ вытащит его после того, как он убьет Акбари.

EW: Я читал, что Showtime помешал вам убить Броуди в прошлом сезоне. Это правда? И если правда, этот запрет все еще действует?

Ганса: Для начала, это неправда. В Showtime открыто высказывали желание сохранить Броуди жизнь, но они были абсолютно открыты для идеи, что Броуди мог бы умереть в прошлом сезоне, в текущем, в следующем. Все дело на самом деле в правильном времени и в том, когда истечет «срок годности» истории.

EW: Когда сеть говорит «Мы действительно хотим, чтобы это продолжалось», это должно оказывать некоторое давление на любого, кто хочет оставаться шоураннером.

Ганса: Это так. Но я должен сказать о том, что существует огромное количество доброй воли в отношениях между Showtime и теми, кто пишет шоу. Диалог все эти годы был невероятно продуктивен. Хотя мы и должны уважать пожелания Showtime, они никогда не заставили бы нас делать то, что мы считаем неправильным. И, откровенно говоря, я рад, что они убедили нас не убивать Броуди в первом или во втором сезоне. Потому что нам пришлось разыгрывать то, что происходит в этом году, и, думаю, это будет невероятно увлекательно.

EW: Джессика не появится в кадре?

Ганса: Я позволю всем, задержав дыхание, ждать нового появления семьи Броуди.

EW: Мы уже говорили о реакции на Дану (Морган Сэйлор) в Интернете. Даже если кому-то не нравится ее персонаж, я не понимаю, как последняя сцена с ней и Броуди могла их не тронуть.

Ганса: Ну, дело в том, что сцена с Броуди и его дочерью — это то, о чем мы знали и к чему мы готовились. И если бы вы не знали, через что пришлось пройти Дане после его бегства из Америки, если бы вы не видели боль и упадок, которые она испытала, эта сцена не возымела бы такого эффекта. Что не значит, что, возможно, Даны было слишком много. Но нужно было показать такое, чтобы люди увидели боль, через которую она прошла: разрыв с семьей, полное отчаяние, когда ее роман плохо закончился. Надеюсь, люди, посмотрев эту сцену, под действием этой сцены смогут оглянуться назад и извинить нас за то, что мы делали с Даной в первые четыре, пять эпизодов.

EW: Пару эпизодов назад у зрителей вызвало раздражение то, что Кэрри поставила под угрозу наблюдательную операцию в стремлении очистить имя Броуди. Неужели Кэрри действительно могла поставить свои личные цели выше операции, когда как весь сезон она ставила операцию настолько выше своих собственных потребностей?

Ганса: Это разумное замечание. Вам придется либо принять импульсивность Кэрри в тот момент, либо нет. Мы верили, что по ходу своей беременности она окажется лицом к лицу с тем фактом, что она носит ребенка Броуди, и захочет реабилитировать Броуди. В тот момент это перевесило для нее приказ. Вот как мы разыграли эту историю. Момент, который упустили многие, заключается в том, что Кэрри была крайне успешна как агент разведки в этом сезоне. То, через что она прошла, как она заманила в сеть Джавади, то, что она сделала, было героическим. Она была настолько хороша — в предыдущих двух сезонах мы такого не видели.
…В этом сезоне мы вызвали определенное возмущение критиков, но мы по-прежнему наращиваем аудиторию, и это приятно.

EW: Так что исходя из этого нам следует принять, что она оставит ребенка? Один из критиков указывал, что Кэрри кажется таким типом человека — одиночкой-карьеристкой, что, откровенно говоря, ей стоило бы сделать аборт.

Ганса: Я приветствую подобные спекуляции вокруг характера Кэрри. Одна из замечательных вещей, которую мы придумали, обсуждая беременность Кэрри, — то, что она на самом деле в это не верила до четырнадцатой недели, момента, когда все стало намного реальнее и принять решение о прерывании стало гораздо сложнее. Также существует тот факт, что мужчина, которого она любит, находится неизвестно где. И так как это его часть, думаю, вдвойне сложно решиться на аборт. Подождем, пока люди посмотрят еще пару эпизодов, потому что беременность имеет в них значение. Мы все приветствуем дебаты насчет того, что Кэрри сделает или не сделает с этим ребенком, но я верю, что это открытый вопрос. С одной стороны, для нее важна карьера, с другой, она действительно любит Броуди. Для нее это настоящая дилемма. И для нас это не мелодрама, это реально. Это часть жизни. Люди умирают, люди влюбляются, люди заводят детей. Называть это мыльной оперой или мелодрамой можно, только если походить к этому подобным образом. А я лично думаю, что мы подошли к вопросу беременности импрессионистским способом в той самой сцене.

EW: В результате своих действий Кэрри снова оказалась в больнице. Вам нужно в четвертом сезоне обойтись без единой больничной сцены для Кэрри!

Ганса: Мы будем стараться изо всех сил, Джеймс.