Assignment X: Дэмиан Льюис исследует третий сезон Homeland

Актер рассказывает о том, как он видит Броуди и что у «Родины» общего с Шекспиром

Assignment X, Abbie Bernstein, 10 ноября 2013 года

Британский актер Дэмиан Льюис получил «Эмми» за роль Николаса Броуди, бывшего военнопленного, завербованного террористами, а затем баллотирующегося в сенат, в первом сезоне Homeland — сериала Showtime о ЦРУ, который выходит в эфир по воскресеньям. За второй сезон Homeland Льюиса снова номинировали: агент ЦРУ Кэрри Мэттисон (Клэр Дэйнс, которая в итоге получила «Эмми» во второй раз) доказала, что его герой связан с террористами, потом ЦРУ сделала его двойным агентом, потом продолжился его роман с весьма непростой Кэрри, а в итоге его несправедливо обвинили во взрыве штаб-квартиры ЦРУ, и он отправился в бега.

Теперь идет третий сезон. У Кэрри множество проблем с тем, чтобы доказать невиновность Броуди, но по сравнению с проблемами самого Броуди все это ерунда. Плюс к тому семья Броуди еще не справилась до конца с последствиями случившегося: его дочь Дана приходит в себя посли попытки самоубийства и вдруг сбегает из дома с подозрительным бойфрендом, и жена Броуди Джессика (Морена Баккарин), естественно, вне себя от тоски. После пресс-конференции команды Homeland в рамках TCA Льюис любезно остается, чтобы продолжить дискуссию.

Assignment X: Ты заранее ожидал участия в третьем сезоне или тебе пришлось обдумать это, потому что ты рассчитывал, что во втором сезоне твоего героя убьют?

Дэмиан Льюис: Нет. Я имею в виду, что я был обязан участвовать в третьем сезоне. Думаю, всегда были разговоры о том, сколько проживет Бруди, и, думаю, из-за успеха шоу и успеха этих центральных взаимоотношений они решили оставить его. Но мы посмотрим. Броуди — пленительный персонаж. Он оказывается одним из самых цепляющих персонажей даже без уместности в основной сюжетной линии. В центре сюжета на самом деле ЦРУ, национальная безопасность и то, как они борются с угрозами этой безопасности.

AX: Ты снимался в некоторых фильмах между сезонами…

Льюис: Я снимался в «Ромео и Джульетте», а также в вещи под названием «Тихий шторм» (The Silent Storm), которую продюсирует Барбара Брокколи; участвовали Андреа Райсборо и я. Я играл пресвитерианского священника в Шотландии пятидесятых, и поэтому на мне парик в стиле Пирса Броснана. Герой достаточно суровый и весьма брутальный.

AX: Ты сыграл синьора Капулетти в новой версии «Ромео и Джульетты», которую снял Карло Карлей. Она сильно отличается от версий Франко Дзеффирелли и База Лурмана?

Льюис: Конечно, отличается. Во-первых, это адаптация, сделанная Джулианом Феллоузом, и там, где оригинал сложен для понимания, Джулиан виртуозно подключил «феллоузовского Шекспира», чтобы сделать все это чуть более ясным. И еще есть прекрасная Хейли Стайнфелд (Джульетта). Она все еще очень молода, ей пятнадцать. Они всем снизили возраст, так что все мы чуть менее ветхие, чем у Дзеффирелли, и подобрали плеяду фантастических актеров. Это Пол Джиаматти, Стеллан Скарсгард, Наташа Макэлхоун, Лесли Мэнвилл, и, я думаю, важно, что они также собрали группу молодых, актуальных телезвезд — это Эд Вествик, Кристиан Кук, Дуглас Бут. Бут выглядит как выдающаяся греческая скульптура, а Хейли очень милая и очень талантливая. Надеюсь, людям это понравится. Фильм определенно снят в романтических традициях; Абель Коженёвский, который подготовил саундтрек для «Одинокого мужчины» (A Single Man), сделал саундтрек и для этой ленты. Она очень отличается от той, где снималась Клэр, очень сильно. Это не реконструкция, это не осовремененная версия, она снята традиционно и соответствует тому времени. Это великая история любви, запретной любви между детьми. Это немного пересекается с линией Даны в Homeland. Она встревожена, она влюбляется в неправильных людей, и это обречено на неудачу. То же самое с Ромео и Джульеттой — они обречены. Вы знаете, что им не быть вместе.

AX: В Homeland Броуди иногда здорово удивляет аудиторию. Ты спрашиваешь сценаристов: «Куда я иду, что я на самом деле делаю?» или ты играешь так, чтобы это можно было понять абсолютно по-разному в каждый конкретный момент?

Льюис: Я хочу быть все более ясным в отношении Броуди, к чему я стремился с самого начала. Он часть политического послания этого шоу, которое заключается в том, что он жертва войны, возведенная в энную степень. Если вы отправляете молодых людей на войну, они возвращаются домой поврежденными и могут навредить людям вокруг них. Вот что случилось с Броуди. Броуди выживает — каким-то образом — но он в некотором роде токсичен. Он влияет на людей вокруг него, он разбивает Кэрри сердце, он разбивает сердце своей жене, дочери, он остается в живых огромной ценой для ЦРУ, разведывательного управления. За его выживание платят огромную цену правящие круги США. А у него всего лишь проблемы. Но каким-то образом, как таракан, он выживает. Если бы на дом Броуди упала атомная бомба, вы бы, возможно, увидели его выползающим из-под обломков. Каким-то образом он жив, но он заражает всех вокруг себя. В третьем сезоне мы видим Броуди на самом дне. Вы увидите его в очень нездоровой позиции в одном из кругов ада. И потом будет своего рода исцеление его же усилиями.

AX: Однако ты играешь его так, что его поведение можно «прочесть» по-разному: соавтор сериала Алекс Ганса сказал, что его жена до сих пор уверена, что на самом деле Броуди взорвал ЦРУ.

Льюис: Я думаю, вы должны делать выбор. К концу второго сезона я явно сделал выбор, что Броуди отвернется от террора в пользу ЦРУ. Может быть, во многом не по идеологическим причинам, и частично из-за того, что его заставили. Они сказали: «Мы не скажем твоей семье». Так что это было из-за вины, из-за того, как он вел себя, из-за любви к семье — он не хотел покрывать позором свою семью, он не хотел позорить себя и морскую пехоту, так что они «взяли» его. Но отчасти дело в том, что он покорен и влюблен в эту безумную, сумасбродную, мятежную великолепную женщину, и они разделяют одну и ту же энергетику. Так что он был готов к тому, чтобы отправиться за ней. К тому моменту, когда мы подобрались к финальному эпизоду и взорвалась бомба, соответствующая информация поступила ко мне достаточно быстро. Но я в самом начале, еще на пути к этому, принял решение, что Броуди невиновен. Но это правда, если бы они выбрали, что Броуди виновен, они все еще могли бы обыграть это. И в этом блеск сценария. Так было с первого сезона Homeland.

AX: Так что ты играешь невиновного во взрыве ЦРУ?

Льюис: Я верю, что актерская игра — это как публичная защита. Если вы возьмете пьесу XVII века, в ее начале, рядом со списком персонажей, написано «Аргумент». И теперь персонажи будут отстаивать свою точку зрения. И я буду отстаивать свою позицию — я могу отправить Броуди на трибуну и защищать его целый день.

AX: Как у актера, у тебя есть предпочтение — Шекспир или Homeland?
Льюис: (смеется) Они оба коварны. С предыдущим сезоном Homeland было интересно — он местами оказался мелодраматичным, что стало резким изменением по сравнению с первым сезоном. Некоторым это не понравилось. Они почувствовали, что это вышло за рамки правдоподобия. Он определенно стал больше завязан на экшен. Стало больше скачков в повествовании, больше похоже на американские горки. Но, как и Шекспир, Homeland не особенно беспокоится о предыстории, и, когда играешь Шекспира, это дает особую свободу. Он пре-фрейдовский. Никакой предыстории нет. Нам не нужно прорабатывать, какими они были в детстве. Вот появляется кто-то, он представляет собой зло, ты принимаешь это и потом он совершает зло. Кто-то представляет добро. И в Homeland это присутствует. Происходят события, мы создали собственный мир. Он может растянуть границы того, во что вы способны поверить, если вы хотите найти в нем дыры, вы можете, но так как мы посвящаем себя этой истории с огромной убежденностью и огромным удовольствием, остается надеяться, что эта история сможет вести людей дальше и удерживать их, и с Шекспиром то же самое.

AX: Броуди через столько всего прошел и проходит прямо сейчас — что дает ему волю к жизни?

Льюис: В третьем сезоне есть моменты, когда вы зададите себе вопрос, хочет ли Броуди жить; вы увидите.

AX: Хочет ли он очистить свое имя, беспокоится ли о своей семье, волнуется ли о Кэрри?

Льюис: Думаю, самое важное место в его мыслях всегда занимает семья. Но, если честно, если его сейчас поймают, то отправят на электрический стул. Против него такая уйма улик, такая большая потребность в козле отпущения и так важно восстановиться ЦРУ, и американскому президенту, этому вымышленному президенту, который занимает Белый дом в это время, реабилитироваться и привлечь кого-нибудь к ответственности — то, что случилось в конце второго сезона, ужасно, потому что это произошло в ЦРУ. Это ударило прямо в сердце сообщества разведки, и я думаю, что Броуди просто пытается выжить, и это давление выживания, как вы увидите, приведет к его разрушению.

AX: Ты сильно похож на Броуди?

Льюис: Очень.

AX: И в чем же?

Льюис (смеется): Я скрытный, двуличный и склонный к огромным вспышкам насилия.