Интервью Vulture.com: Дэмиан Льюис о «Башне Давида» и безрадостном будущем Броуди

Denise Martin, Vulture.com, 14 октября 2013 года

После отсутствия Броуди на экранах в течение первых двух недель, третий эпизод HomelandTower of David — наконец пролил свет на то, что произошло с ним после того, как в ЦРУ произошел взрыв и он пересек канадскую границу. Он бежал без остановки благодаря людям, которые, как кажется, входят в глобальную сеть Кэрри и чем-то ей обязаны. Но, похоже, трущобы Каракаса, столицы Венесуэлы, становятся концом его пути. Мы поговорили с Дэмианом Льюисом о том, что ждет Броуди, каково было сниматься в башне без стен (страшно!) и что он имел в виду, говоря, что сохранение Броуди жизни стало «компромиссом в плане сценария».

— Броуди постоянно находился в движении с тех пор, как исчез. Ты можешь заполнить пропасть между показанными нам сценами?

— Его анонимно передавали от одной ячейки к другой, и частью успеха этого плана стало то, что никто не располагал большей информацией, чем необходимо, включая Кэрри. Он по-своему заблудился в этом лабиринте, и я думаю, что это вносит свой вклад в ощущение ночного кошмара и галлюцинации, создаваемое этим эпизодом. Он будто бы живет где-то в другой реальности, в параллельной вселенной далеко от канадской границы и, естественно, от истории, которую нам до сих пор показывали, — ЦРУ, Лэнгли, Вашингтона.

—Кто его ранил?

— Он попал в схватку на границе, и ему выстелили в живот. Все это связано с наградой за его голову.

— Парень, ответственный за него в Каракасе, кажется, не горит желанием помогать Кэрри.

— Да, кажется, что он не имеет права на эту награду в 10 миллионов. Он действительно делает Кэрри одолжение. Я имею в виду, что мы вряд ли когда-нибудь выясним, почему. Я не думаю, что это так важно для истории в целом, но он чем-то обязан ЦРУ. У них на него что-нибудь есть, я думаю.

— У башни, где держали Броуди, нет стен. Каково было сниматься в таком здании?

— Это была заброшенная постройка в Пуэрто-Рико, над которой художественный департамент как следует потрудился, чтобы она выглядела как трущоба. Во время съемок были свои ограничения по безопасности, потому что, как вы сказали, не было стен. Ты находишься наверху башни, на высоте десяти этажей, и если ты не будешь достаточно сконцентрирован, ты окажешься десятью этажами ниже, на тротуаре. Там вовсю завывал ветер. Это было похоже на аэродинамическую трубу: когда мы там ходили, ветер мог нас просто сдуть. Нам нельзя было подходить ближе чем на шесть футов к краю, что для меня было только плюсом, так как у меня слегка кружилась голова, и я не дружу с высотой (смеется). Я потею, и голова кружится. Была пара рискованных моментов, когда мне пришлось подойти к самому краю, но было множество, множество мер безопасности.

— В конце Броуди принял наркотики, которые ему оставили те, кто держит его в плену. В этот момент он сдался?

— Да, думаю, он достаточно сломлен. Он человек, который отчаянно желает мира, он так долго был пешкой, постоянно ожидая указаний о том, что делать дальше. В его жизни нет постоянства, я думаю, так жить очень утомительно. В тот момент он думает: «Я мог бы просто сесть здесь и отключиться», и для него прямо сейчас это хорошая альтернатива. И это грустно. Я думаю, они его действительно сломали. И это блестящий момент даже не в рамках серии, а всего начала сезона, когда он приходит к имаму в поисках убежища. В контексте эпизода вы, наверное, могли бы подумать, что это еще один стереотип — подозрительный персонаж-мусульманин, сомнительный священнослужитель, который спрячет Броуди. А потом он оказывается примечательной, разумно мыслящей, высокоморальной мусульманской фигурой в самом центре этого шоу. Он словно говорит: «Ты можешь быть мусульманином и прийти ко мне, ожидая, что я стану тебе отцом и предоставлю тебе убежище, но я не могу покрывать акт терроризма. Ты взорвал 280 американцев». Или он просто думает. Это великий момент, когда в этом шоу оказывается персонаж-мусульманин, который встает и заявляет: «Нет, ты плохой человек». Конечно, ирония в том, что Броуди-то ничего не сделал. Так что это действительно ломает его. Единственное, что всегда было с ним, — его личные взаимоотношения с Аллахом.

— Доктор говорит Броуди: «Куда бы ты ни пришел, люди умирают. Тебе всегда удается выжить. Ты как таракан». Мета-момент? Ты думаешь по поводу Броуди то же самое?

— Я думаю, в том, что говорит этот парень, есть элемент правды. Броуди чем-то похож на таракана. Думаю, у сценаристов есть идея, что куда бы ни пошел Броуди, пусть на него мочатся, избивают его голым в душевой, делают с ним все что угодно, ему удается выжить. Такова его участь. Броуди проходит девять кругов ада. Я боюсь, что светлого будущего для него я не вижу (смеется). Но я должен пресечь это на корню: я не имею в виду, что его могут убить. Я не предполагаю подобного. Я без понятия, убьют его или нет. Броуди представляет в этом шоу пессимистический взгляд на мир. Он — сильное политическое заявление о том, что война может сделать с людьми. Он больше не знает, кто он такой. Он полностью разрушенное, деконструированное человеческое существо. Он действительно трагический антигерой нашего времени.

— И тем не менее шоураннер Алекс Ганса говорил, что Броуди может уйти в любой момент. Судя по Men’s Journal, он еженедельно предоставляет тебе обновления насчет дальнейшей судьбы Броуди.

— Алекс прибегает к некой поэтической вольности, говоря подобное, мне кажется. Иногда мы действительно что-то узнаем в последний момент. Иногда и сценаристы тоже узнают, как все будет, достаточно поздно, так что и нам этого они не могут ничего сказать. Очевидно, у нас сейчас есть представление о том, что произойдет в третьем сезоне, и я могу сказать, что Броуди будет в центре. Его не было в первых двух эпизодах, но во второй половине сезона его будет много.

— В том же интервью ты говорил о «компромиссном развитии сюжета, позволившем сохранить Броди жизнь и позволить ему еще побарахтаться. Эту версию написали исполнительные продюсеры». Ты все еще так это ощущаешь? Не хотел бы это прояснить?

— Нет, я думаю, все было предельно ясно. В написании сценария для Броуди есть много элементов, способных удивить, думаю, они удивляли сценаристов, исполнительных продюсеров, меня, зрителей. Думаю, они не предполагали и не ожидали, что Homeland станет любовной историей. Я думаю, Homeland — это шоу о ЦРУ, и любовная история оказалась такой интригующей, и они написали ее так здорово, и люди оказались настолько увлечены ей, что это всех слегка ошарашило. Внезапно у них оказался удивительный, неожиданный, сложный, трудный персонаж в лице Броуди, он интересный и непредсказуемый. Это сделало его захватывающим. Думаю, им просто понравилось писать сценарий для него. В то же время, думаю, не обязательно всегда все шло по плану. Так что это посредством спонтанных решений иллюстрирует, насколько у нас замечательные сценаристы. Ты не всегда знаешь, как люди отреагируют на шоу, каким будет шоу, и у нас есть замечательное, замечательное шоу, которое работает на многих, очень отличающихся друг от друга уровнях. Я не думаю, что то, что Броуди до сих пор жив, скомпрометировало шоу, я думаю, что это наоборот внесло свой вклад.