Hitfix: Звезда Homeland Дэмиан Льюис о возвращении Броуди и постоянном выживании

Куда теперь шоу занесет Броуди? Каково это — побриться налысо ради третьего сезона?

Alan Sepinwall, Hitfix, 14 октября 2013 года

— Когда второй сезон подходил к концу и Броуди должен был стать самым разыскиваемым беглецом в мире, какого рода беседы ты вел с продюсерами о будущем своей роли?

— Эти ребята никогда не знают сильно заранее, что будет дальше. Так что мы на самом деле очень мало об этом говорили. Я думаю, мы были так увлечены тем, чтобы наилучшим образом закончить второй сезон, мы находились под давлением и просто старались со всем этим развязаться. Но, что касается ухода Броуди, я думаю, вы видели ответ на этот вопрос в первых двух эпизодах. Альтернативой могла стать более высокооктановая охота за ним по всему миру, с первых же секунд первого эпизода. Я думаю, Homeland стремится быть более взрослым, сложным шоу. Так что, думаю, просто остановиться, посмотреть на нанесенный ущерб, исследовать последствия и провести время с людьми, которые ответственны за это, было хорошим решением. Я знаю, что некоторые люди говорили: «Где же, черт возьми, Броуди?» И они хотят знать, как у него дела. Третий эпизод — вот где ответ. Вот что произошло. И я думаю, их можно понять с учетом того, что им пришлось подождать пару часов до того, как они доберутся до Броуди. И когда все доберутся до Броуди, я думаю, их шокирует и ужаснет, в какие неприятности он вляпался — что является усиливающейся темой для Броуди: «Вот новая беда, в которую я себя загнал».

— Я досмотрел эпизод и подумал: с учетом того, как все у Броуди ужасно, как же он выберется из этой ситуации?

— С моей точки зрения, Броуди всегда был жертвой. В тот момент, когда он решил пойти на войну, он был жертвой решения своей страны отправиться на войну, если посмотреть на это в политическом аспекте. С тех пор он был пешкой — начиная с того, как он был ожесточен и измучен Назиром, и заканчивая вербовкой ЦРУ во втором сезоне. Теперь он в бегах, становится заложником в чьем-то чужом мире, в бандитском мире в Южной Америке, и, видимо, когда мы оставляем его, он подсел на иглу. Думаю, ему опять требуется спасение. Вопрос, когда это произойдет.

— Ты беспокоился по поводу того, что ради нового образа Броуди, находящегося в бегах, тебе придется сбрить волосы?

— Я переживал только о том, что, побрившись, могу оказаться похожим на новорожденного мышонка, буду выглядеть бледным, розовым и в целом непривлекательным. Оказалось, что моя голова не такой уж дурацкой формы. Если не считать, что маленькие дети плакали, все оказалось хорошо.

— Много говорили о том, насколько реален роман Броуди и Кэрри, насколько искренни их чувства друг к другу, сейчас или на более раннем этапе сериала. А что ты думаешь как половинка этого союза?

— Ну, я думаю, «вкусным» первый сезон делала их игра в кошки-мышки. Мы оба, я думаю, были удивлены, что их так тянуло к друг другу, притом что оба понимали, что это самая глупая вещь, которую они только могут сделать, потому что она для него представляла угрозу, а с ее стороны это было абсолютно неэтично. Я думаю, лучшее время Homeland в плане линии Кэрри и Броуди было тогда, когда они не знали, борются ли они друг с другом, играют ли друг с другом, что закончилось романтической сценой, потому что они не смогли удержаться, или наоборот. Но эта двойственность стала исчезать к ко второй половине второго сезона, потому что стало ясно, что они любят друг друга. Я думаю, это по-настоящему. Все было быстро — это все еще новая любовь, но, как мне кажется, наиболее интригует и тянет их друг к другу потому, что между ними есть связь. Они — две поврежденные души, пережившие похожий опыт, оба страдают от душевных расстройств — биполярного расстройства и посттравматического стрессового расстройства, и, я думаю, в них обоих есть безрассудство. Так часто бывает с людьми с посттравматическим расстройством: пережив такие трудности и такие экстремальные обстоятельства, побывав так близко к гибели, многие из них дают себе карт-бланш на то, чтобы вести себя так, как им хочется. И, я думаю, есть такой момент, что Броуди и Кэрри наслаждаются безрассудством. Но они искренни, я действительно верю в это.

— Ранее в интервью Men’s Journal ты предположил, что, будь на то их воля, сценаристы бы взорвали Броуди в конце первого сезона, и это могло бы стать более интересным вариантом развития для шоу, даже если стоило бы тебе работы. Теперь, когда идет третий сезон, что ты испытываешь по поводу бесконечного выживания Броуди и того, что он по-прежнему присутствует в этой истории?

— Я должен сказать, что эта цитата неверна. Никто не ожидал, что Броуди взорвут в конце первого сезона. Я думаю, стоял вопрос о том, как долго его история будет полезна, и, думаю, тот факт, что в третьем сезоне он по-прежнему присутствует, — показатель, насколько он полезен и насколько сценаристам интересно писать для Броуди. Так что, вы знаете, я думаю, он будет важной частью этого сезона. Его не было в первых двух эпизодах, но в дальнейшем он будет центром сюжета.

— И наконец, хотя мы несколько раз видим Кэрри, этот эпизод — фактически сольное выступление Николаса Броуди. Каково это было — тащить на себе столь значительную часть серии?

— Мне нравится связанная с этим ответственность. Нужно стоять на своем и держать удар. Мне такое нравится. Когда я берусь за работу, я хочу быть по-настоящему занят. Я не работаю с позиции сомнений и страха. Может, немного и стоило бы, но я просто предпочитаю наслаждаться поставленными передо мной задачами, закатываю рукава и разбираюсь с ними. Эпизод всегда казался автономным, но Homeland хорош в этом плане. Они не боятся писать сценарии серий и снимать их в таком ключе, чтобы они практически казались отдельными фильмами. И этот был немного похож на независимый фильм, что мне понравилось. Я наслаждался возможностью рассказать всю историю от начала и до конца, не будучи привязанным к тому, что происходит в Лэнгли. Это было свежо и немного не так, как в оставшейся части сезона.