A.V.Club: Дэмиан Льюис о жизни Броуди в бегах

Sonia Saraiya, A.V.Club, 14 октября 2013 года

Важнейший вопрос третьего сезона Homeland звучал следующим образом: «Что насчет Броуди?» Казалось, что шоу загнало себя в безвыходную ситуацию, отправив своего главного героя в статусе беглеца в глубокое подполье современного мира, тем временем как остальные персонажи слонялись без дела в Лэнгли. Сериал поставил перед собой затруднительную задачу, попытавшись связать воедино линиии несчастных влюбленных, Кэрри и Броуди, сохраняя при этом психологическое напряжение. Демонстрация блестящей игры обладателя «Эмми» Дэмиана Льюиса в роли Николаса Броуди здесь уж точно не стала бы лишней. В последнем эпизоде, «Башня Давида», Льюис наконец вернулся в Homeland, и его героя мы увидели в весьма незавидном положении. Теперь он пленник банды гангстеров в Венесуэле, и в конце серии мы видим, как он колется героином, чтобы сбежать от реальности. Броуди жив, но он в отчаянном положении, и пусть все последние эпизоды были мрачными, этот мрачнее всех. Мы поговорили с Дэмианом Льюисом о темных ночах души Броуди, а также о том, куда жертвенность и искупление приведут его героя.

— Несколько месяцев назад ты сказал в интервью, что твой герой всегда был жертвой войны — и это интересно, потому что почти все участники шоу рассматривают или рассматривали его в качестве врага. Как это, по твоему мнению, проявляется в последнем эпизоде, «Башне Давида»?

— Он сейчас жертва в другом месте — но все путешествие Броуди было запущено в тот момент, когда он решил отправиться воевать в Ирак в качестве американского морпеха. Его поймали, взяли в плен, пытали, мучили — и чрезвычайно разрушили его как человеческое существо. Броуди был слугой слишком большого числа господ с тех пор. Он никогда не был хозяином своей судьбы, и после этого он уже не был действительно полноценной, цельной личностью. Он действительно не знает, кто он такой.

И теперь он оказался в этом месте. Он не знает, где он. В этом эпизоде возникает чувство ожившего ночного кошмара. И заканчивается он тем, что Броуди явно хочет покончить со всем этим — если не буквально совершить самоубийство, то убежать от боли, от мучений, от неопределенности в жизни. Просто получить немного спокойствия и словить кайф, вы понимаете? Просто, оказавшись в этой камере, словить кайф.

Это весьма гнетущая нисходящая спираль, по которой Броуди перемещается в течение последних семи или восьми лет своей жизни. В первом сезоне он был угрозой. Он был человеком, который сказал богу, что он совершит террористический акт. Но с тех пор он стал пешкой в руках ЦРУ. Ради Кэрри. Абу Назир использовал его, когда хотел. Он перекати-поле. Он персонаж, который попал в девять кругов ада, и я не вижу, как он сможет выбраться оттуда в ближайшее время.

— Вау. Это сурово.

— Ну, я думаю, что весь Homeland напряженный. Я думаю, что таким они (шоураннеры Алекс Ганса и Говард Гордон) хотели его написать. Он темный, он мрачный, он непрощающий. Вот что происходит, когда молодых людей отправляют на войну. Они становятся такими вот поврежденными, и потом — опасными из-за нанесенного им повреждения. Жизнь этого человека была похоронена этим его решением.

— Это сложный вопрос, но, как ты думаешь, Броуди хороший человек?

 (Вздыхает.) Выступлю в качестве адвоката. Я могу оправдать всех своих персонажей. Отправьте их на суд, и я буду защищать их с утра до вечера. Я думаю, что он хороший человек. Он человек, который много раз сделал плохой выбор, — я не буду это отрицать. Но, думаю, он человек, который смущен, сбит с пути, больше не способен ясно видеть и принимать рациональные решения. Думаю, это следствие того, что его пытали, доводили до животного состояния, и того, что он страдает посттравматическим стрессовым расстройством.

Он опасный человек. Он опасен, потому что непредсказуем. Он неразумен. У него больше нет сильного внутреннего стержня, ощущения себя самого. И люди подобного рода опасны. Просто они такие. Но я не думаю, что он плохой человек, нет.

— Каково тебе как актеру играть героя, которого исторически — и вот опять в этом эпизоде — подвергли такому количеству физической боли и даже пыткам? Как это влияет на тебя?

— (Смеется.) Окей, давай лучше скажем, что это повлияло один раз. Может, этого достаточно. Мне кажется, ни в какой другой моей роли меня столько не избивали. Я думаю, что так происходит потому, что они наняли на главную роль британца и теперь тайно бесятся из-за того, что я британец, и решили меня систематически унижать.

— (Смеется.) Да, такое возможно.

— Я думаю, что именно это и происходит. Ты знаешь, забавно, но играть такое весело. Эти герои, эти чрезвычайные ситуации — такое играть весело. Написано здорово, и всегда прописаны психологические нюансы, я люблю играть такое. Бывает, что уже час ночи, и я бы предпочел не стоять голым в душевой, ожидая, что меня вот-вот побьют, но в целом все окей.

И я думаю, что Броуди — это символ. Где-то было принято решение, а Броуди — тот, кто должен хлебнуть сполна. Что бы ни выпало на его долю, он это вынесет. Это как чистилище. Это как ад. Но он вынужден это вынести. Один из персонажей (Доктор) говорит в этом эпизоде: «Ты как таракан. Ты всегда выживаешь». Эта тема, которую они придумали для Броуди, и, я думаю, это хорошая тема. Это что-то связанное с Броуди. Он вернулся из Ирака, Афганистана и Сирии отравленным колодцем. Все, кто пьет из его колодца, тоже травятся. Он разрушает свою семью, когда возвращается, он делает Кэрри несчастной, вокруг него умирают люди. Он по-своему токсичен.

— Ранее ты упомянул, что у судьбы Броуди слишком много хозяев. Ты считаешь, что Кэрри — одна из них? И, в связи с этим, он любит Кэрри? Или происходит что-то другое?

— Я не знаю, окажется ли в итоге Кэрри хозяйкой его судьбы. Я не знаю. Это ведь интересно, правда, как они пишут сценарий для Кэрри? Потому что они могут выбрать, написать ли, что она контролирует Броуди, или выбрать любовную историю, где она на самом деле теряет контроль — где она хочет любить его и помочь ему, но не может. Она может быть не в силах сделать это, а может быть, она наоборот в состоянии. Я не знаю, чем все это кончится.

Он определенно в нее влюблен, и она — я сейчас выскажусь за Кэрри — думаю, и она его любит. Думаю, они определенно влюблены друг в друга. Это осложняется тем, что они оказываются в ситуациях, где они вынуждены играть друг с другом. Им друг от друга нужна информация. Они по-своему использовали друг друга, но всегда это заканчивалось трахом. В их отношениях серьезная двойственность. Они никогда не были до конца уверены в том, что они делают.

Но их взаимное влечение всегда побеждает. Это серьезно осложняет их профессиональную деятельность. Взаимная привлекательность основана на том, что они чувствуют связь, узнают, что они похожие друг на друга создания.

— В «Башне Давида» есть момент, когда Броуди смотрит вниз на человека, которого сбросили с башни. Что останавливает его от того, чтобы прыгнуть самому? Это Кэрри? Или идея о том, чтобы поступать хорошо?

— У него все еще сохраняется инстинкт самосохранения. У него есть инстинкт выживания. И, во-вторых, думаю, дело в Кэрри. Он влюблен в эту женщину. И в-третьих, его семья. Этот позор, которому он подверг свою семью, позор, который он чувствует лично — он мечтает, что когда-нибудь он сможет стоять на американской земле и говорить всем, что он не был человеком, взорвавшим ЦРУ. Это был не он. Он не террорист. И его семья не должна жить в позоре, они могут высоко поднять головы. И он может высоко поднять голову. И в этом трагедия Броуди. Возможно, он никогда больше не сможет стать полноценной, функционирующей, нормальной личностью. Пережитое всегда будет отбрасывать на него тень.