Беспокойное сердце Homeland. Men’s Journal, октябрь 2013 года

Дэмиан Льюис рос аристократом, поймал удачу за хвост (будучи все еще пьяным) на утренней встрече со Спилбергом, а затем помог превратить обреченный шпионский триллер в столь захватывающее шоу, что даже президент выкрадывает время для того, чтобы его посмотреть. Жаль, что он предпочел бы находиться в другом месте.

Steven Rodrick, Men’s Journal. Фото Mark Seliger

В Соединенных Штатах Америки живет 316 миллионов человек. Около шести миллионов из них смотрят Homeland, триллер Showtime о терроризме, паранойе и биполярном расстройстве. Это около двух процентов населения, примерно столько, сколько бородатый парень из партии либертарианцев может набрать, баллотируясь в конгресс.

Но это правильные два процента. Они включают аналитиков ЦРУ, секретных агентов и как минимум двух американских президентов — это то, чем не может похвастаться сериал Eastbound & Down («На дне»).

Любовь этих двух процентов привела Дэмиана Льюиса, играющего Ника Броуди, принявшего ислам морпеха, четверного агента, в Белый дом, где он год назад на торжественном ужине с участием британского премьер-министра Дэвида Кэмерона пожал руку президенту США Бараку Обаме.

Блистательный в своем смокинге, Льюис сопроводил приветствие шуткой. «Мистер президент, — сказал он, — сценаристы попросили меня сказать, чтобы, если мы соберемся напасть на Иран, вы побыстрее нам об этом сообщили и мы смогли сделать шоу максимально актуальным».

Упс. После этого парень из секретной службы взял его за плечо. «Достаточно, — сказал он Льюису. — Проходите дальше». Он так и поступил.

Льюис подумал, что это конец, и оказался весьма удивлен, когда его усадили за обеденный стол, а парень напротив него оказался президентом. Они поболтали о том, что Обаме нравится Homeland, и Льюис наконец задал вопрос, который вертелся у него на языке весь вечер: как, черт возьми, он находит время смотреть Homeland.

Льюис, чьи рыжие волосы сейчас очень коротко подстрижены, гладко рассказывает историю, имитируя Обаму не хуже, чем участники шоу Saturday Night Life.

«Ну, Дэмиан, в воскресенье вечером Мишель уводит девочек играть в теннис, я говорю, что иду в Овальный кабинет работать, а вместо этого я смотрю Homeland».
Все здорово посмеялись. После ужина Льюис весьма смело подписал DVD для президента: «Мистеру президенту: от одного мусульманина другому».
Прошла неделя. Льюис начал нервничать.

«Я запаниковал после того, как написал это, — говорит Льюис. Он поднимает свои темно-рыжие брови для комического эффекта. — Итак, неделей позже я написал пресс-секретарю Белого дома Джею Кэрни, с которым мы сдружились. Я сказал: «Привет, Джей, я надеюсь, что президенту понравился мой подарок и что у него есть чувство юмора». Джей ответил мне, сказав, что все было очень круто и ему понравилось».

Так что международного скандала удалось избежать. Общение Льюиса с Биллом Клинтоном было менее рискованным и более затянутым. Бывший президент поприветствовал Льюиса «двуручным» рукопожатием и разразился фирменным клинтоновским монологом о важности либерального взгляда на последствия терроризма в популярной культуре. Льюис активно кивал.

Но на самом деле судьба Дэмиана Льюиса находилась в руках не у президентов, а у сценаристов Homeland. На конференции Ассоциации телевизионных критиков, где прошла презентация грядущего сезона Homeland, было объявлено, что человек, получивший «Эмми» за роль Броуди, не появится в первых двух эпизодах третьего сезона.

«С Броуди я с каждым эпизодом чувствую, будто получил отсрочку казни», — говорит Льюис, жадно поглощая омлет из трех яиц в Лос-Анджелесе, готовясь к перелету в Шарлотт, Северная Каролина, на съемки «Родины».

Он не шутит. Один из создателей Homeland Алекс Ганса оповещает Льюиса о том, удастся ли Броуди еще пожить, раз в неделю. Сложно представить, чтобы Джеймс Гандольфини или Джон Хэмм находились в таком подвешенном состоянии в дни расцвета их шоу. Удивительно, что, пожалуй, единственный человек, которому, кажется, все равно, что будет с Ником Броуди, — это сам Дэмиан Льюис.
У него есть свои причины.

Дэмиану Льюису сейчас 42 года, и он сыграл двоих самых незабываемых солдат на американском телевидении. Первым был Дик Уинтерс, мужественный герой сериала HBO «Братья по оружию», второй — Броуди, снайпер-морпех, который восемь лет провел в плену у «Аль-Каэды» перед тем, как вернуться домой. Публичный образ Броуди — идеальный американец, но его мотивация вызывает вопросы у сидящей на таблетках и эмоционально нестабильной блондинки из ЦРУ, которую играет Клэр Дэйнс. Она думает, что он террорист (то, что они находятся по разные стороны баррикад, не мешает этим двоим бесконечно трахать друг другу мозг) . Трансформация Льюиса из Уинтерса в Броуди иллюстрирует то, как страна говорит «прощай» великому поколению и «привет» поколению паранойи.

Величайшая шутка мироздания в том, что человек, ведущий нас через американский сумрак, на самом деле британец. И когда я говорю, что он британец, я имею в виду, что он британец до чертиков. Его дедушка был лордом-мэром Лондона — формальная, но влиятельная позиция. Его сестра работала на принца Чарльза. Он вырос возле Эбби-Роад и учился в Эшдон-хаус, примерно там, куда Алан Милн поместил события «Винни-Пуха». Так что Льюис с приятелями могли запросто заглянуть в Медвежий угол и сыграть в Пустяки. Я не придумываю.

Потом Льюис отправился в Итон, английскую частную школу с 573-летней историей, чьими выпускниками стали девятнадцать премьер-министров и один Джордж Оруэлл. К тринадцати годам он поучаствовал в пяти мюзиклах Гильберта и Салливана. Он не чужд аристократической лексики, и когда он упоминает, что когда-нибудь хотел бы заняться режиссурой, и цитирует своего коллегу по Итону Доминика Уэста, его фразу из The Wire: «О, дорогая! Власть, могущество», я вынужден проверять, не было ли это парафразом из романа Ивлина Во.

Возможно, визиты к Винни-Пуху и Итон создают впечатление идиллического детства, но на самом деле не обошлось без жестоких моментов. «Меня пороли — телесные наказания еще были в ходу в восьмидесятых», — говорит он между делом (а его однокласснику об задницу как-то в процессе наказания сломали биту для крикета). Его отец в молодости много путешествовал по Среднему Востоку. А маме Дэмиан и его младший брат Гарет как-то сказали, что ей не стоит по воскресеньям приезжать в школу.

«Было диковато, когда мама появлялась, чтобы провести с тобой весь вечер, — рассказывает Льюис в голливудском Chateau Marmont, месте, окончательно подтверждающем, что итонец теперь стал американской звездой. — Ты старался впихнуть весь полученный опыт в этот вечер с мамой, которая отчаянно старалась узнать все. А потом ты прощался с мамой перед тем, как вернуться в школу, в общую спальню, в своего рода диккенсовские декорации».

Аристократичность Льюиса делает его трансформацию в типичных американцев Уинтерса и Броуди еще более примечательной. И то, как он общался с Обамой, указывает, что он не английский джентльмен в шляпе-котелке, возвращающийся в родное графство на поезде 5:15. Он обаятельный парень с хулиганским чувством юмора, способный смеяться над собой.

Я догнал его в очереди на посадку в аэропорту Лос-Анджелеса, и мы вместе полетели в Шарлотт. На нем была синяя кепка разносчика газет и футболка. И никакого галстука.

Я упомянул, что скачивал комедию The Baker, в которой снимался Льюис и которую срежиссировал его брат Гарет. Для американского рынка ее по-дурацки переименовали во «Влюбленного убийцу». Льюис рассмеялся: «Вот еще один знакомый, который посмотрел это, теперь вас в Америке пятеро».

Льюис садится у окна в первом классе, вскоре место в следующем ряду занимает блондинка с младенцем. Это его коллега по съемочной площадке Клэр Дэйнс. Большую часть пятичасового перелета Льюис игнорировал разговорчивого голливудского менеджера, сидящего рядом с ним, строил глазки шестимесячному Сайрусу и перебрасывался репликами с британским актером Хью Дэнси, мужем Дэйнс. Тот здесь не случайно: сейчас у Дэнси перерыв в съемках «Ганнибала», и он много времени проводит в Шарлотт. Вторые половинки на съемках могут ощущать себя неуютно, и Льюис хотел, чтобы Дэнси почувствовал, что ему здесь рады и что, хм, отношения между ним и Дэйнс сугубо профессиональные.

«Я очень серьезно воспринимаю ситуацию, в которой оказывается муж, когда его жена снимается в интимных сценах с другим мужчиной, — рассказал мне Льюис на следующий день. — Я со своей стороны стараюсь подружиться с ним, заверить его в том, что ему не о чем беспокоиться. Мне кажется это проявлением общей вежливости».

Хей, я сказал, что он обаятельный парень, но это не значит, что он не чудной британец.

На следующий день мы встречаемся на съемках, где он участвует в промофотосессии для третьего сезона. Это его первое появление после месячного перерыва, на доске в офисе постановщиков развешаны материалы, связанные с одним из эпизодов из середины сезона, в том числе относящийся к сцене с загадочным названием «В доме убийства». Льюиса не было месяц, завтра ему снова уезжать, и в ближайшие недели он в Шарлотт не появится — это свидетельствует о том, что в третьем сезоне у него будет меньше экранного времени. Команда рада его видеть — Льюису радостно подсовывают таблоид, где на фотографиях он изображен совершенно лысым, прибывающим в синем «ягуаре» на шотландский остров Малл на съемки фильма The Silent Storm. Там Льюис играет женатого священника, вовлеченного в любовный треугольник.

Кто-то спрашивает его, будет ли он в этом фильме лысым.

«Все было хорошо, пока на меня не надели парик — как Пирс Броснан с шиньоном, — говорит Льюис, качая головой. — Они постарались меня состарить, так что там были седые пряди. Я был похож на Блейка Кэррингтона (прим. пер. — персонаж сериала «Династия»».

Постоянные шуточки Льюиса делают его превращение в Броуди, который, как известно, мрачнее мрачного, еще более впечатляющим. Для тех, кто не в теме, проведем краткий экскурс. Броуди — как называют его все, в том числе жена, — снайпер-морпех, захваченный иракцами в плен вместе с напарником, еще одним снайпером. Их передают «Аль-Каэде», Броуди следующие восемь лет проводит в плену, где его мучают и заставляют до смерти избить собственного товарища, а затем похоронить (или по крайней мере он так думает, все сложно). Затем у него устанавливаются дружеские отношения с одним из людей, держащих его в плену, — с Абу Назиром, фигурой вроде бен Ладена. Тот залечивает его раны, а потом отправляет Броуди учить его сына Иссу английскому. Этот мальчик по-своему заменяет Броуди его двоих детей, оставшихся в США, он любит Иссу. Также он принимает ислам. Затем мальчик погибает во время налета американских беспилотников. Абу Назир отпускает опустошенного и разъяренного Броуди на волю. Его оставляют там, где его найдут американские военные. После этого он возвращается домой как герой, но с тайным намерением отомстить за Иссу.

И это только первый сезон.

Именно Броуди в исполнении Льюиса помогает этому безумному поезду катиться дальше по своим рельсам. Если маниакальная Кэрри временами напоминает пародию на «Человека дождя», Броуди кажется реальным и уязвимым независимо от того, сколь безумные повороты совершает сюжет. В ключевой сцене первого сезона телевизионщики окружают дом Броуди, когда его жена на работе, а дети в школе. В одиночестве Броуди забивается в угол комнаты, принимая позу, к которой он привык за время заключения. Многие актеры на справились бы с искушением биться в судорогах или не обошлись бы без демонстрации вспышек в безумных глазах, но Льюису удается передать чистый ужас и горе без фейерверков.

Льюис проводит меня по дому Броуди: «Настоящий дом, который мы снимали снаружи, пах кошачьей мочой». Мы заходим в спальню. Сначала Льюис пытается отмахнуться от этой сцены.

«Мне всегда нравится говорить, что я что-то закончил, и этого больше нет, — говорит Льюис. — Мне сложно на следующий день вспомнить, чем я занимался. Я по природе ленив».

Я говорю ему, что это похоже на итонский эквивалент того, как выпускники Гарварда заявляют, будто бы они писали свои дипломы, будучи пьяными за кулисами университетского театрального общества Hasty Pudding. Льюис краснеет.

«Ты проводишь кучу времени, совершенствуя этот образ, без вопросов ты это делаешь, — говорит он. — Это по-своему вульгарно — демонстрировать, что ты стараешься изо всех сил. Это не элегантно. Я определенно страдал этим, но сейчас я не против того, чтобы люди видели, как я тяжело работаю. Я это сознательно изменил».

Он снова начинает рассказывать о сцене, где Броуди сидит в позе эмбриона. Перед съемками обычно происходит технический прогон сцены, когда проверяют освещение и звук. Обычно это делают дублеры, но Льюис любит участвовать лично.

«Нас обычно поддерживают в том, чтобы мы на время покинули площадку, пока настраивают освещение, — объясняет Льюис, — но я иногда предпочитаю оставаться. Чем больше ты сделаешь, тем лучше все это отложится, тем более подготовленным ты будешь».

Льюис потратил много времени на изучение последствий длительного нахождения в плену и постравматического стрессового расстройства у вернувшихся с войны солдат и у бывших заложников. В частности, он прочитал книгу Брайана Кинана An Evil Cradling о том, как тот провел четыре года в плену в Ливане в восьмидесятых годах.

«При посттравматическом стрессовом расстройстве нарушается связь — на самом деле это определение травмы любого рода, будь то семейное насилие, изнасилование, избиение и так далее — между пережитым вами опытом и способностью вашего мышления зарегистрировать его, распознать, проанализировать, — говорит Льюис. — Ты «заморожен» им. И есть ощущение несправедливости из-за того, что никто не может понять, через что ты прошел, так что ты чувствуешь себя вправе вести себя так, как ты хочешь, и если это подразумевает поджог машины в приступе злобы, ты считаешь это действие правомерным. Вот что происходит с Броуди».

Мы уходим на обед, и Льюис снова переключается в режим «жизнь — это пинта «Гиннесса»». «Я провожу целые дни с американским акцентом. Знаете, я не работал с консультантом по диалектам, когда играл Дика Уинтерса, — говорит он. — У меня и так получалось правдоподобно».

В Лондоне Льюис уже был звездой сцены, когда его позвали на прослушивание «Братьев по оружию». Подбор актеров длился месяцами. Затем позвонил кастинг-директор и спросил, может ли он прилететь в Лос-Анджелес на встречу с продюсерами шоу. Он еще раз прочитал фрагмент, решил, что это все, и отправился тусоваться до четырех утра.

Через пару часов зазвонил телефон, Льюиса позвали на встречу со Стивеном Спилбергом в его офисе в восемь утра. После целого кофейника и затяжного душа Льюис отправился на встречу. «Я все еще был пьян, — говорит Льюис. — У меня потели ладони и меня трясло, когда я вошел». Спилберг поздравил его с тем, что его взяли на главную роль.

То, как Льюис изобразил Уинтерса, принесло ему номинацию на «Золотой глобус», но награда ушла Джеймсу Франко за роль Джеймса Дина. В целом это был опыт, захватывающий дыхание и одновременно разбивший ему сердце: когда шел постпродакшен «Братьев по оружию», мать Льюиса погибла в автокатастрофе. «В некотором смысле она была настоящей мамой-тигрицей, я хотел посвятить ей «Золотой глобус», — говорит Льюис, который получил за роль Броуди и «Золотой глобус», и «Эмми». — Мне просто пришлось подождать десять лет».

Льюис старался не допустить, чтобы в образе Броуди появилась фальшь, хотя Homeland уже совершил резкий поворот из-за своей популярности. По первоначальным планам первый сезон должен был закончиться гибелью Броуди, который реализовал бы свой план и привел в действие жилет смертника, убив себя, вице-президента и его советников.

Но отношения между Бруди и Кэрри нашли огромный отклик у поклонников, и в последнюю минуту Броуди пришлось пойти на попятную, не взрывать бомбу, остаться в живых, чтобы продолжить свою борьбу как минимум на сезон.

«Я думаю, что сценаристы хотели убить меня просто исходя из творческих и художественных причин, — говорит он. Он говорит откровенно, словно в ЦРУ ему ввели сыворотку правды (а ведь это могло бы стать одним из поворотов сюжета в новом сезоне). — Так много захватывающих, потрясающих сюжетных линий, которые здорово бы смотрелись на ТВ. — говорит Льюис с улыбкой. — Компромисс с сюжетной линией призван сохранить ему жизнь и дать какое-то время побарахтаться. Эту версию написали исполнительные продюсеры».

Эти же люди клялись, что Дэмиан Льюис никогда не будет играть Броуди. В 2010 году Дэйнс тут же утвердили на главную женскую роль. Но найти ей партнера было весьма непросто. «Это было по-настоящему сложно, потому что требовался актер, который смог бы сыграть человека-загадку в первых эпизодах, — говорит один из соавторов Homeland Алекс Ганса. — Актеры всегда хотят сделать выбор: мой парень плохой парень, мой парень хороший парень. Я действительно подумал, что Дэмиан может справиться с тем, чтобы не сворачивать ни на один из путей».

На студии с этим не согласились. Ганса вернулся к работе и выбрал другого парня, но Дэйнс воспользовалась правом вето. Так что он снова пришел на студию с именем Льюиса. Реакция не была положительной.

«Они сказали мне: «Мы больше не хотим слышать это имя, Дэмиан Льюис — это дохлый номер», — говорит Ганса, посмеиваясь. Шоу грозило стать мертворожденным проектом, когда Майкл Куэста — режиссер пилотного эпизода — рассказал Гансе о малоизвестном фильме 2004 года, в котором снимался Льюис.

Фильм назывался «В руках Бога» — Keane, и в нем Льюис играл мужчину, в состоянии некоего психического расстройства бродившего по окрестностям автобусного терминала в поисках пропавшей дочери, которой, возможно, никогда не существовало. Это самый душераздирающий фильм из всех, что мне приходилось видеть.

К счастью для Льюиса, этот фильм как раз показывал Netflix. «Я могу гарантировать вам, что, если бы он не был доступен для онлайн-просмотра, я бы его не посмотрел, — говорит Ганса. — Мы его добыли в студию, и представители Showtime посмотрели его тем же вечером». После Keane все сменили точку зрения. Теперь только нужно было убедить самого Льюиса.

Перед тридцатилетием он играл в пьесах Шекспира в Лондоне и Нью-Йорке. И он никогда не стремился в Америку (даже «Братья по оружию» снимались в Англии). Ему хорошо работалось на британском телевидении, а в 2003 году он познакомился со своей будущей женой, британской актрисой Хелен Маккрори. Они поженились в 2007 году, завели двоих детей, Манон и Галливера, организовали себе такую жизнь, которой у него самого в детстве не было.

Но затем позвал Голливуд. Это было шоу NBC «Жизнь как приговор» — Life, где Льюису предстояло сыграть слегка свихнувшегося детектива, который вернулся к работе после двенадцати лет в тюрьме, куда его отправили по ложному обвинению. Льюису понравился сценарий и он видел участие в шоу как большое приключение для всей семьи, они переехали в Санта-Монику. Шоу получало награды, и работу Льюиса превозносили до небес.

Была лишь одна проблема: Льюис слишком много работал. Создатель шоу пообещал ему, что в дальнейшем у него будет больше свободного времени, которое он сможет проводить с женой и детьми, но этого не случилось. У них с Маккрори — которая участвовала в трех последних фильмах про Гарри Поттера — существовала договоренность, что они будут поочередно заниматься карьерой, но Life поглощал все ресурсы. Если вы посмотрите на фото Льюиса того времени, то увидите загнанного и истощенного Броуди. Он подозревал, что подцепил какой-то вирус, но у него просто не было времени сходить к врачу. После двух сезонов сериал закрыли, и Джей Лено смог начать свой провальный десятичасовой эксперимент. Это было своего рода счастьем.

«Хелен застряла дома с двумя маленькими детьми, а я работал по семьдесят часов в неделю в Долине. Это было слишком. Мы ведь были твердо намерены вести общественную жизнь, так что выходные стали экстремально активными. Мы ездили в 29 Пальм (город в Калифорнии — прим. пер.) или просто старались устроить себе замечательный вечер. Мы общались с людьми и устраивали вечеринки с угощением, — Льюис смеется. — Думая сейчас об этом, я понимаю, почему заболел».

И когда его стали звать в Homeland, перспектива переезда с семьей из Лондона, где они снова осели, в Северную Каролину, или необходимость оставить их в Англии стали давить на Льюиса. Но в итоге он сказал «да».

«Проблема была в том, что сценарий был очень хорош, — говорит Льюис. — Я не хотел играть честного американца. Но им это и не было нужно. В этом шоу нет Гэри Купера».

Однако оставался вопрос, возникнет ли настоящая «химия» между ним и Дэйнс. Сначала никакой магии не было. Первой совместной сценой Дэйнс и Льюиса был эпизод группового допроса после освобождения Броуди. Сцена оказалась такой «плоской», что все сошлись во мнении, что ее нужно переснять. Со следующей совместной сценой все встало на свои места. Кэрри сталкивается с Броуди на собрании ветеранов, делая вид, что это совпадение, и между ними происходит короткий разговор о том, как сложно дома говорить о пережитом. В этот момент у обоих вспыхивают «электрические» улыбки узнавания. Ганса был в Лос-Анджелесе, где базируется сценарная группа Homeland, когда помощница сказала, что ему нужно срочно посмотреть то, что отснято за день.

«Я спросил: «Все так плохо?» — вспоминает Ганса, смеясь. Она сказала, что совсем наоборот. — Вот тогда мы узнали, что с Клэр и Дэмианом у нас что-то есть».

Но сколько это продлится? Ганса продолжает ежедневно предоставлять Льюису обновления. «Я думаю, Дэмиан сомневается по этому поводу. Идет третий сезон, он выиграл «Золотой глобус», он выиграл «Эмми» — пришло время двигаться дальше и делать что-то новое? Возможно, он думает подобным образом. В то же время отношения Кэрри и Броуди как раз идут к тому, чтобы исчерпать себя. И шоу трансформируется во что-нибудь другое».

Льюис утверждает, что его одинаково устраивают оба варианта — если Броуди выживет или если он умрет, явно он не демонстрирует предпочтение. Мы отправляемся на обед недалеко от того места, где он живет в Шарлотт, и он активно переписывается с женой и детьми. «Просто посмотрим, что произойдет дальше», — говорит Льюис. Он сейчас звучит как Броуди.

Однако один момент позволяет предположить, что для Льюиса гибель Броуди сейчас предпочтительна: он отчаянно скучает по жене и детям. Обычно они приезжают на месяц-два в квартиру, где Льюис останавливается на время съемок. Он сбавил обороты с гольфом и теперь ищет новые семейные развлечения вроде пикников в национальном парке Смоки-Маунтинс. «Мои дети думают, что Америка — это бассейны на крышах, кинозалы и хот-доги, — говорит Льюис. — Им здесь нравится».

Но теперь детям пора идти в школу, и в Шарлотт они могут проводить меньше времени. Он говорит, что собирается нарушить семейную традицию и оставить детей дома: хотя Льюис и хвалит школу-пансион — пьесы, крикет, товарищество — он знает ее темные стороны.

«Думаю ли я, что восьмилетка должен проходить через своего рода тренировку сфинктера, которую мне пришлось пережить? Когда ты должен держаться, потому что если ты не будешь, тебе останется только плакать? Я думаю, что ответ «нет»».
Я впервые вижу на лице Льюиса ранимость Броуди.

Конечно, он провел свою юность в Медвежьем углу, тусуясь с будущими премьер-министрами, но, оставляя дом в восемь лет, ты получаешь позолоченную версию детства из «Повелителя мух» с морем одиночества. Он не хочет, чтобы его дети пережили это, и мечтательно говорит о ветхом доме, собаке и воскресных обедах, но в реальности его сейчас от них отделяют полмира, он по-прежнему играет роль Броуди — возможно, главную роль в жизни, выпавшую в неподходяще время.
Это напомнило мне нашу первую беседу в Голливуде. Пара фанатов подошли, чтобы пожать ему руку, но Льюис был слишком занят разговором о своих детях.

«Ты живешь с грузом вины за то, что вынужден отсутствовать, остаток своей жизни, — говорит Льюис, и дружелюбное, открытое выражение его лица немного меркнет. — Ты пытаешься все максимально рационализировать, и я действительно горд, что мои сын и дочь могут видеть, что их папа работает изо всех сил и добивается успеха в том, что он делает. У тебя на самом деле есть конкретные вещи, которые ты им можешь показать».

В Шаролотт мы прощаемся на оживленной улице, но перед этим он дает водителю такси подробные инструкции, как ему лучше отвезти меня обратно на съемки Homeland. Льюису нужно сделать несколько звонков, связанных с фильмом, где он хочет выступить в качестве режиссеров, и, что еще важнее, он хочет по скайпу позвонить детям, пока они не легли спать. Уже завтра он прилетит домой и они отправятся на каникулы на Ибицу. В конце концов, у Броуди и у Льюиса есть одна общая черта: когда они не убивают вице-президентов и не встречаются с настоящими президентами, у обоих двое детей и оба хотят быть уверены, что с теми все в порядке. Время так быстро уходит.