Американская мечта. Harper’s Bazaar, октябрь 2013 года

Британский актер Дэмиан Льюис достиг звездного статуса, сыграв ряд героев в Соединенных Штатах. Захватывающий триллер Homeland вскоре возвращается на экраны с третьим сезоном, и Эми Рафаэл беседует с харизматичным исполнителем главной роли о сексуальных сценах и об амбициях.

Когда я последний раз виделась с Дэмианом Льюисом, между нами завязался горячий спор. Рассвет пробивался через ночную тьму яркими оранжевыми и красными лучами, когда мы пролетали над островами. Мы летели из Шарлотт, Северная Каролина, и так совпало, что он сидел прямо передо мной. У него был перерыв в работе над вторым сезоном «Родины», и я тоже возвращалась после посещения съемочной площадки этого сериала, среди поклонников которого — Барак Обама и Билл Клинтон.

Я видела его мельком на съемках, и он смотрелся весьма привлекательно в обтягивающей выцветшей зеленой футболке с Дартом Вейдером. Собственно съемочный процесс бы закрытым для посторонних: он и его коллега Клэр Дэйнс отправились в местный мотель для работы над безумной секс-ценой (о которой позже). Перед взлетом я представилась (мы раньше встречались в зеленой комнате Национального театра после «Франкенштейна» Дэнни Бойла и перед тем, как он отправился в ресторан J Sheekey на поздний ужин со свой женой, актрисой Хелен Маккрори, и Бенедиктом Камбербэтчем). Мы поговорили о том, как он из Северной Каролины поддерживает связь с севером Лондона, его детях (шестилетней на тот момент Манон и пятилетнем Галливере), о его учебе в начальной школе в Сассексе и Итонском колледже.

Наблюдая за тем, как Льюис общается с экипажем, я оказалась поражена его вежливостью, шармом и легким флиртом. Высокий, подтянутый, неформально одетый — в безупречно белую рубашку, джинсы и кожаные ботинки на шнуровке, он обладал необычной для кинозвезды харизматичностью. Темно-рыжие волосы, ясные голубые глаза и слегка асимметричная улыбка — он находится в центре внимания и при этом странным образом замкнут в себе, подобно сержанту Николасу Броуди в Homeland.

Наконец мы ложимся спать, мои ноги в каких-то дюймах от его головы, мы разделены только пластиковой деталью кресла, я несколько раз просыпаюсь в уверенности, что пнула Броуди по голове. На рассвете мы оба не спим, смотрим вниз на архипелаг и спорим, где мы находимся: я считаю, что это острова Силли, Льюис настаивает, что это Ирландия — легкомысленный, сюрреалистичный, но при этом не неприятный спор, приправленный джет-легом. Когда приходит время выходить, чемодан Льюиса внезапно открывается, и я вижу школьные задания его детей, которые ему пересылали в Шарлотт, чтобы он мог следить за прогрессом. Это было мило, располагающе и очень неожиданно.

Теперь, примерно через год, мы снова встретились, на этот раз в отеле Grosvenor около вокзала Виктория. Он в хорошем настроении, и, шагая мне навстречу в белом пиджаке, темно-синей рубашке и слаксах, коричневых туфлях и ярко-красных носках, какие дарят на Рождество, настаивает, что мы должны пообедать. Он смеется, вспоминая спор насчет архипелага: «Я знал, что неправ. Я был не в себе, действительно. Съемки Homeland невероятно интенсивные».

Он изучает меню и при этом громко озвучивает свои мысли. «Я думаю насчет запеченного камамбера, но для обеда это слишком серьезно. Я бы не отказался от бутылки хорошего красного. Может, стоит взять фиш-энд-чипс». Когда появляется официантка, он демонстрирует свою идеальную улыбку и заказывает каре ягненка и стакан воды из-под крана.

42-летний Льюис безупречно вежлив — истинный пример хорошо воспитанного мальчика из закрытой школы. У него впечатляющая родословная. Он родился в Сент-Джонс-Вуд, его дедушкой со стороны мамы был Иэн Боувотер, лорд-мэр Лондона, а среди предков со стороны маминой бабушки — доктор королевской семьи. После Итона он посещал Гилдхоллскую школу музыки и театра, и, закончив ее, почувствовал себя как дома и на сцене, и не экране.

Он стремится быть хорошим актером, а не «кинозвездой, которую видят из фильма в фильм, чудесной и сексуальной версией самого себя». Он говорит, что мечтает, что когда-нибудь его назовут «многогранным Дэмианом Льюисом». Его главный талант, возможно, его изменчивость: он успешно демонстрирует задумчивость, погруженность, но может внезапно стать взрывным или соблазнительным.
Неожиданно для британского актера, большинство из которых подчеркнуто демонстрируют скромность, он неприкрыто амбициозен. Когда ему было девятнадцать, и детство с регулярным посещением театров осталось позади, Льюис вознамерился изменить ход игры. «Мы с другом стояли на носу парома, плывущего в Амстердам, и планировали там как следует закинуться на Новый год. И вся наша болтовня шла исключительно о том, что мы часть нового поколения британских театральных актеров. Мы собирались стать прекрасными, великолепными, превозносимыми и обожаемыми. Мы готовились изменить британский театр. Кино и телевидение не приходило нам в голову».

И все же имя ему сделало именно телевидение. Льюис сейчас один из наших самых горячих экспортных «телевизионных продуктов», часть урожая старых итонцев, который также включает Доминика Уэста и Эдди Редмэйна. Он не особенно доволен, когда всплывает слово на букву «и»: «Было бы натяжкой утверждать, что определенный тип школы предопределяет, кому достанутся главные роли. Это зависит не от школы, а от индустрии. Актерство завоевало определенный уровень уважения. Родители предыдущих поколений никогда бы не позволили своим детям отправиться в театральную школу, но сейчас это более приемлемо».

Приносят еду, и Льюис начинает с аппетитом есть. «Знаете, я не чувствую, что мое происхождение дало мне что-то особенное. Я все время говорю об этом с другими актерами. Если бы я подружился на съемках с парнем из района для малоимущих в Глазго, мы могли бы прийти к выводу, что мы оба, выбрав актерский путь, рисковали стать объектом насмешек в нашем окружении. Его бы могли в стиле «Билли Эллиота» (фильм и мюзикл о мальчике из шахтерской семьи, решившем стать танцором балета — прим. пер.) звать педиком, а меня — осуждать за то, что я не работаю в Сити.

И отец, страховой брокер, и мама (она погибла в автокатастрофе в Индии в 2001 году) поддерживали Льюиса. «Мой папа чрезвычайно горд. Мама, перед тем, как она умерла, побывала на съемках «Братьев по оружию», встретилась с Томом Хэнксом и Стивеном Спилбергом». Незадолго до маминой смерти (и перед тем, как ему исполнилось тридцать) Льюис получил роль майора Ричарда Уинтерса в завораживающем мини-сериале Стивена Спилберга о Второй мировой войне для канала HBO. С тех пор он с успехом играет американцев — в быстро закрывшемся, но высоко оцененном критиками сериале NBC «Жизнь как приговор», и в Homeland, получив за роль многострадального сержанта Броуди «Золотой глобус».

Льюис смеется, вспоминая процесс прослушивания для «Братьев по оружию»: «Я был одним из сотен бледных и тощих актеров, проводящих все лето в подвалах Сохо, пока они подбирали команду «Братьев по оружию». Им пришлось искать британцев из-за налоговых льгот. Я не думаю, что они действительно надеялись найти кого-нибудь на главную роль, однако все-таки нашли».

В этом сериале Льюис на экране стал главным, и, что, возможно, более важно, обнаружил, что может играть «синих воротничков», альфа-самцов с достойным американским акцентом. «Мне чрезвычайно повезло — не устаю это подчеркивать, что я выглядел странным образом по-американски, когда надевал одежду этих весьма консервативных ребят. И, да, я смог справиться с акцентом».

На Говарда Гордона и Алекса Гансу, которые вместе задумали и набросали сценарий «Родины» после того, как посмотрели израильский сериал «Военнопленный» о солдате, вернувшемся домой после нескольких лет в плену, способность Льюиса перевоплотиться во всеамериканского антигероя произвела впечатление. «Дэмиан — воплощение выражения «В тихом омуте черти водятся», — написал Гордон по электронной почте. — Он одновременно прозрачен и непроницаем. Он завораживает, даже когда не собирается ничего сказать. Он красив, но эта красота доступна, он обычный человек, которого мы с Алексом видели типичным американцем».

Во время моего прошлогоднего визита на съемки Гордон смеялся, когда я прокомментировала экранную «химию» между Броуди и Кэрри, героиней Дэйнс из ЦРУ, страдающей биполярным расстройством. «Это просто ошеломляет, и это то, что мы не могли предчувствовать заранее», — говорит он. Я также поболтала с другими актерами, в частности с Мореной Баккарин, которая играет жену Броуди Джессику, и выяснила, что Льюис готовит отменный таджин из баранины. Я прогулялась под внимательным надзором по огромному складу, где расположен дом Броуди, нашла в ванной таблетки от изжоги и заметила кусок красной ткани, которую Броуди использовал при мытье рук перед тем, как молиться в гараже. Я с подозрением приподняла жилет смертника, который оказался ужасно тяжелым, и несколько раз спросила, почему я не могу понаблюдать за съемками. Никто не хотел ничего рассказывать: успех шоу зависит от того, чтобы никто из участников не раскрывал деталей сюжета.

Намного позже, при просмотре второго сезона, я поняла, что Льюис и Дэйнс в тот день снимались в сексуальной сцене в мотеле. Льюис закатывает глаза, когда я упоминаю это. «Клэр была просто молодцом. От этих секс-сцен просто ужас берет. Обычно бывает холодно и пыльно. И неловко. И тебе, как мужчине, нужно быть особенно осторожным в плане того, как ты выступишь. Поразительно, что в эти моменты вообще есть какие-то эротика и чувственность, если хотите. Все это делается настолько механически, что ты полностью убираешь себя и становишься немного роботом. Эти дни исключительны. Ты думаешь: «Я взрослый мужчина, а веду себя нелепо»». Он разражается смехом, напоминая мне о своих блестящих выступлениях в программе Have I Got News For You. Но в минуту, когда я наглым образом пытаюсь выведать детали третьего сезона, он смертельно серьезен и не раскрывает абсолютно ничего. Тем не менее он признает, что возвращаться к этом персонажу для него рутина. «Мы говорили с Клэр об этом. У нее тогда только родился первый ребенок и она находилась в сентиментальном, мягком облаке. Тем не менее ей нужно было находить в себе манию страдающей биполярным расстройством. Мне кажется, она на самом деле была обескуражена».

Льюису тоже не так-то просто оставлять своих детей и играть травмированного ветерана войны. Он отчаянно скучает по приземленным отцовским заботам и отклоняет предложения о работе, чтобы была возможность проводить время дома. Тем не менее он нашел время, чтобы сыграть синьора Капулетти в адаптации «Ромео и Джульетты», которую снял Джулиан Феллоуз, а в следующем году мы увидим его вместе с Андреа Райсборо в фильме The Silent Storm , который продюсирует Барбара Брокколи. «Отказываться от работы тяжело — особенно для актера, но какой смысл иметь детей, если ты их особенно не видишь? — говорит он. — Именно поэтому я не отправлю своих в закрытые школы».

Он бросает взгляд на часы: снаружи уже ждет такси, которое отвезет его домой. «Когда я возвращаюсь после пяти месяцев в Шарлотт, я чувствую себя инспектором Клузо с двумя крохотными Като (герой серии о «розовой пантере» и его верный слуга — прим. пер.) в кладовке. В тот момент, когда я захожу в дверь, Манон и Галли вскарабкиваются на меня, как будто я живая конструкция для лазания. То, что у нас есть дети, влияет на каждое решение, которое мы с Хелен принимаем: отправиться на съемки на два месяца и потом три месяца быть дома или играть в театре пять месяцев и все это время пропускать, как они ложатся спать, но дети хотя бы знают, что ты придешь домой».

Маккрори и сама выдающаяся актриса театра и кино. Есть ли между ними конкуренция? Льюис демонстрирует подлинное изумление: «Боже, конечно же нет! Мы невероятно поддерживаем друг друга. Прошло много времени с тех пор, как я согласился, что когда-нибудь стану дворецким леди в исполнении Хелен. И я был бы счастлив этому». Он вскакивает на ноги, наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку, и устремляется к выходу по опустевшему залу ресторана, спеша домой к семье.