Интервью Дэмиана Льюиса и Хелен Маккрори британскому Vogue. Февраль 2013 года

Весь мир (и Барак Обама) у ног Дэмиана Льюиса и Хелен Маккрори. Хлое Фокс встречается со сверходаренным дуэтом, а Джейсон Белл делает фото.

«Ты знаешь, я думаю, что ты носишь костюм лучше, чем любой из мужчин, что я когда-либо встречала». В интимном и неожиданно «запретном» пространстве лифта в Национальном театре Хелен Маккрори с упоением смотрит своими карими глазами с обильным макияжем на высокую и стройную фигуру мужа.

«Спасибо, — отвечает он, слегка смущаясь и осматривая тот же самый смокинг от Тома Форда, в котором он получал «Эмми» как лучший актер в прошлом месяце. — Значит ли это, что ты хочешь, чтобы я неделю мыл посуду?»

Миниатюрная Маккрори с телом балерины разражается безудержным смехом: «Нет, дорогой, конечно же нет! Только сказки на ночь».

Сегодня редкий день, который они могут провести вместе, и несмотря на то, что им приходится стоически терпеть холодный зимний ветер, профессионально позируя фотографу, мистер и миссис Льюис наслаждаются каждой минутой коротких каникул — перерывом в работе и воспитании своих двоих детей, шестилетней Манон и пятилетнего Галливера. Прижимаясь к мужу, Маккрори пересекается с ним взглядами, и он кладет свою защищающую руку между ее лопаток и нежно гладит по стройной спине. Кажется, что, находясь на мосту Ватерлоо, они в своем собственном мире: беспрерывно тихо говорят друг с другом, не замечая ни объектива фотографа, ни ошарашенных лондонцев, не ожидающих увидеть в реальности «выдержку» из «Чужого среди своих», да еще и посреди недели. Когда измученная женщина с коляской замирает как раз между парой и камерой, и смотрит, раскрыв рот, на любимейшего рыжего страны, как на картину, они понимающе смеются, пока ей не удается прийти в себя. В конце концов такова их реальность.

Пару, которую нет дак давно пригласили на обед в Белый дом в рамках официального визита Дэвида Кэмерона и, вопреки их ожиданиям, посадили не «между кухней и туалетом», а за стол Барака Обамы, уже ничем не удивишь.

«Да, да. Да, он действительно сказал, что это его любимая программа», — говорит Льюис позже, в перерывах между тем, как он жадно глотает куриное рагу и красное вино в кафе, расположенном поблизости на набережной. Похоже, привычка быстро есть пошла из закрытой школы, где он учился, как и скромность: итоновская уверенность в том, что хвастливость вульгарна. Всегда снижай значимость ситуации. Видимо, это высококлассное образование научило его здоровой самокритике: «О, я вполне уверен в том, что скоро все «соскочат» с Homeland… когда к седьмому сезону мы с Клэр Дэйнс станем извращенной версией Уолтонов, живя неизвестно где с семерыми рыжими детьми».

Льюис постоянно балансирует на грани шутки — «великолепное чувство игры», как говорит его коллега по «Чужому среди своих» Клэр Дэйнс, и его жене (она на три года его старше — ей 44, и она сама мастер шутить с серьезным лицом: «По-настоящему здорово заводить детей, как я, в 75, потому что тогда у тебя есть шанс сначала сделать карьеру») приходится аккуратно хвалить его достижения. Так, когда Льюис признает, что кусал бы локти в том случае, если бы отказался от участия в сериале, а потом видел, как другой актер добился вместо него того успеха, который сейчас выпал на его долю, Хелен твердо кладет свою ладонь на его и мурлыкает: «Но дорогой, он не был бы столь великолепным без тебя».

Даже если вы не относитесь к миллионам людей, которые описывают «Чужого среди своих» как величайшее захватывающее телешоу нашего времени, вам следует признать, что Маккрори права: Льюис мастерски сыграл Броуди, солдата, ставшего террористом, а затем — двойным агентом, с непостижимым внутренним состоянием и безупречным американским акцентом. Настолько безупречным, что подходящие к нему фанаты — а они делают это постоянно, не обращая внимание на то, что он обедает, — не могут поверить, что он англичанин.

И при всей их навязчивости (а они навязчивы) Маккрори смотрит на все это — а порой и вовсе не обращает внимания — со смесью гордости и отсутствия интереса. Потому что она сама, конечно же, очень успешная актриса — в театре, многие бы сказали, просто великая, и с хорошей базой для карьеры в кино и на телевидении. «Она настоящая удача, — говорит Ричард Эйр, режиссер поставленной в Национальном театре комедии Trelawny of the «Wells», за роль в которой она получила премию Яна Чарльсона в 24 года. — Я никогда не видел, чтобы она играла и это меня абсолютно не захватило».

Маккрори выстроила свою собственную мощнейшую карьеру задолго до 2003 года, когда она встретилась с Льюисом и влюбилась в него на репетиции пьесы «Пять золотых колец» в театре Алмейда (они играли тайных любовников). За девять лет, что они вместе, она подарила жизнь двум детям (с тяжелой разницей в 14 месяцев), проведя большую часть периода, которые она называет «годами «Калпола», рядом с ними, и при этом умудрилась оставить свой след в таких фильмах, как «Гарри Поттер» (Нарцисса Малфой), «Королева» (Шери Блэр) и «Координаты: «Скайфолл» (Клэр Довар). Прошедшим летом ее роль Либби в дебюте Саймона Бересфорда The Last of Haussmans на сцене Национального театра получила выдающуюся оценку критиков, а теперь она играет ведущую роль тети Полли в драме BBC Beaky Blinders, которая выйдет на экраны следующей осенью.

Совпадение ли это, что карьеры двоих актеров, уже успешных на момент встречи друг с другом, взмыли вверх после того, как они стали парой? Можно ли что-то сказать об «удвоенной силе» (как у Дольче и Габбаны, Саймона и Гарфункеля, Брэда и Анжелины и пр.)?

«Вообще-то, это была идея пиарщиков, — говорит Льюис, вдумчиво отхлебывая красного вина перед тем, как положить руку на плечо своей жены и притянуть ее ближе к себе. — Она сайентолог, а я мормон».

«И нам удалось создать наш собственный культ», — вторит его жена, растягивая слова.

Несложно заметить, что привлекло Льюиса и Маккрори друг в друге. Они одинаково харизматичны: его харизма, возможно, более броская, с его громким хрипловатым голосом и безупречными манерами, а ее — более тихая, постепенно идущая из самой глубины, с особым даром убеждения. По отдельности они притягательны, а вместе — слегка опьяняющие. И «искры» между ними буквально можно почувствовать. «О, в воздухе было просто что-то невообразимое, — вспоминает режиссер «Пяти золотых колец». — Я стал свидетелем того, как два человека бесповоротно и безгранично влюблялись друг в друга, что, конечно же, прекрасно работало на пьесу».

Для Гэби Деллал, режиссера недавнего телефильма канала ITV Leaving, где Маккрори играла замужнюю женщину, вступающую в отношения с мальчиком на двадцать лет младше себя, счастливый брак был тем, что требовалось на время отбросить. «Когда мы начали репетиции, я попыталась поговорить с Хелен о том, каково это должно быть — иметь внебрачную связь, и она сказала: «Но Габи, мне сложно понять, о чем мы говорим. В нашем браке мы до сих пор чувствуем себя, как при первой вспышке любовных чувств»».

Сейчас, кажется, пара переживает лучшие моменты в жизни. Неважно, что они делают, собирают ли друзей и родных на пикник возле своего дома в Тафнелл-парк, арендуют коттедж и купаются с детьми в горной реке неподалеку от места в Северной Каролине, где снимают Homeland, проводят день, дегустируя вина в погребах Berry Brothers под Сент-Джеймс, или выбираются в Париж на ужин, они наслаждаются каждой минутой. А кто бы не стал на их месте? Когда танцуешь до утра с Миком Джаггером на Met Ball, обмениваешься мейлами с Бараком Обамой или неожиданно прилетаешь из Америки, чтобы провести выходной с детьми…

Из таких вещей состоит список самых ярких воспоминаний. Но жизнь — это не только шампанское и «Шанель». «Это замечательное время, и нам очень весело, — говорит Льюис, неожиданно становясь серьезным. — Но заставить это работать не всегда просто».

В конце концов, Льюис и Маккрори просто проживают «разогнанную» версию того универсального жонглирования, которое все мы пытаемся освоить. У них есть няня с проживанием, но они так подгоняют свою работу, чтобы один из родителей все время был дома. Маккрори вообще организовала свою карьеру прежде всего с учетом потребностей детей. «Предложение должно быть чертовски хорошим, чтобы отвлечь меня от них, — говорит она. Вот поэтому, возможно, все проекты, над которыми я работала с тех пор, как они родились, были такими интересными».

Работая над Homeland в Северной Каролине по пять месяце в год, Льюис чувствует, что пропускает многие события из жизни своих детей. Боль, которую он ощущает, буквально можно почувствовать. В его голосе слышится напряжение, когда он вспоминает разговор с сыном, произошедший несколько дней назад.

«Я даже тебе этого не рассказывал, — говорит он, нахмурившись. — Мы с Галли говорили совсем о другом, и вдруг, даже не глядя на меня, он сказал: “Знаешь, папа, когда тебя нет, я иногда ночью смотрю из окна спальни, зову тебя и плачу».

Шутки Льюиса внезапно иссякают. «Я борюсь с этим, я борюсь с этим, — говорит он тихо. — Детям нравятся, когда ты рядом. Я не думаю, что существует какая-то замена тому, чтобы делать это хорошо и просто поступать правильно. А поступать правильно — значит просто быть там. Никто не совершенен. Но, видит бог, быть там — уже хорошее начало».

В практическом плане Льюис делает все, чтобы облегчить боль расставания. Во время поездки в Лос-Анджелес, выпавшей на Хеллоуин, он купил «абсурдно пугающий» костюм клоуна, надел его и позвонил домой по скайпу. Прошлым летом, когда Маккрори играла в The Last of Haussmans в Национальном театре, он на месяц вывез детей к себе — две недели Хелен была с ними, две недели нет. «Они думают, что Америка состоит из хот-догов и бассейнов, что, в общем-то, недалеко от истины».

Хотя пара и рассматривала вариант переезда в Америку (Галливер родился там в то время, когда Льюис снимался в «Жизни как приговор»), они очень преданы жизни в Лондоне. «Насколько мы можем казаться властолюбивыми, безумными людьми, настолько мы на самом деле преданы тому, чтобы жить своей жизнью, — говорит он. — И если ты хочешь жить своей жизнью, где ты хочешь жить? Лос-Анджелес интересен, но его не отнесешь к великим местам. Он второстепенен по сравнению с Лондоном. И если я планирую проводить пять месяцев в году в Северной Каролине, то где я хочу быть, когда я не там? Ответ — в Лондоне».

«Чтобы поддерживать брак в нашем мире, — говорит Майкл Аттенборо, который сам женат 28 лет лет и чьи родители Ричард Аттенборо и Шейла Сим прошили в браке почти 70 лет, — вы должны делать очень сознательные и продуманные решения. И Дэмиан, и Хелен ставят во главу угла семью и не пускают ее на самотек».

Одна из главных причин, по которой пара рашила вернуться в Англию, — это то, что там живут их семьи, с которыми они очень близки. Маккрори, дочь дипломата из Глазго и матери из Уэльса, провела детство в странствиях, но в 15 лет отправилась в закрытую школу.

Льюис, который потерял свою любимую мать в автокатастрофе в 2001 году (как раз когда его карьера пошла на взлет после «Братьев по оружию»), вырос в лондонском районе St. John’s Wood и очень близок со своей сестрой и двумя братьями. Рождество в этом году пройдет в доме его брата с «полчищем шумных детей». «И шумных взрослых тоже», — добавляет его жена.

«Одной из моих фантазий всегда была фантазия о семье, — говорит он. — Счастливая, слегка хаотичная, шумная семейная жизнь. В старом доме. Жаркое по воскресеньям, друзья приходят в гости, и прогулки с собакой — которой у нас пока нет, но это тоже часть моей фантазии. Эта фантазия четко сформировалась у меня в голове, как и еще одна — о том, чтобы влюбиться в красивую, талантливую актрису, отвезти ее в Париж и сделать там предложение. Она была очень четко оформлена у меня в голове, и я чувствую, я чувствую…»

«Чувствуешь себя счастливым с тем, как ты все распланировал?» — смеется Маккрори.

«Да. Ну, да. Потому что я всегда следовал за своими фантазиями. Я никогда не был заинтересован в том, чтобы они оставались фантазиями. Они всегда были такими оформленными в моем воображении, что я не мог не гнаться за ними».

В этот момент Льюис говорит со своей женой, которая снова смотрит на него влюбленными глазами.

«О боже! — смеется он. — Ты держишь мою руку. Я чувствую, будто мы в кино Роба Райнера».

«Я чувствую, будто мы подаемся на визу, — говорит Маккрори. — И интервьюер собирается сказать: «Мне ужасно жаль, но МИД не думает, что у вас легитимный брак»».

Это почти что слишком хорошо, чтобы быть правдой, но этот идеальный союз начинает казаться чем-то более нормальным, когда интервью подходит к концу и начинается планирование предстоящей недели. Завтра, как выясняется, у няни выходной («Я на дежурстве», — говорит Хелен). Что хорошо, не считая того, что завтра вечером она не сможет отправиться с ним.

«Почему? Что будет завтра вечером?» — спрашивает Льюис. «Шоу Джонатана Росса, — говорит она. — Я собиралась пойти с тобой».

«О, но я не спрашивал у него, можно ли тебе».

«Нет, нет! Не в «зеленую комнату». Я просто хотела понаблюдать за съемками».

«О да. Да, Это было бы мило, крошка».

«Но я не могу».

«Почему нет?»

«Потому что нам не с кем оставить детей».

Маккрори заговорщически смотрит на меня, как одна сердитая мама, ответственная за расписание, на другую. «Но неважно. Я останусь дома и посмотрю по телевизору».

Мистер и миссис Льюис. Такие же, как мы с вами. Почти.

  • Galima Galiullina

    Дамиан Льюис, даже если бы он ничего больше не сыграл после роли Сомса в «Саге о Форсайтах» , навсегда остался бы в истории кино как гениальный актер. Сцена, когда он навсегда расстается с Ирэн, шедевр актерской игры. Его проход по дорожке с тростью, со взглядом, в котором радость прощения смешалась с болью утраты, и улыбка, рождающаяся на губах, доселе неизменно сурово сжатых… — один из лучших эпизодов мирового кинематографа.

  • http://murzillo.livejournal.com murzillo

    на редкость трогательное интервью.
    спасибо за перевод.

  • Карина

    Настоящие и потрясающие! Любимый рыжий — великий актер. Прекрасная жизнь!